Дейзи знала о её чувствах — и всё равно выбрала его.

Белла отвернулась.

— Не понимаю, зачем вообще тебе это объясняю.

Флинн уже листал телефон.

— Наверное, потому что я располагаю к откровенности. Люди мне доверяют.

Она вздохнула с демонстративным терпением.

— Теперь, когда я тебя знаю, мне ясно, почему ты сводил Марко с ума.

— Это ты? — Он поднял взгляд с экрана и снова посмотрел на неё.

— Покажи.

Он подошёл ближе. Слишком близко.

Её плечо почти коснулось его. Запах его одеколона ударил в память — слишком живо, слишком опасно.

Она заставила себя сосредоточиться на экране.

Фотография: уборка квартиры перед осмотром. Волосы собраны в хвост, без макияжа. Она корчит рожи, глядя на грязную духовку.

— Ну… не самая удачная фотография.

— Очевидно.

Она взяла у него телефон и пролистала дальше. Удивительно — Дейзи ничего не удалила.

Вот они вдвоём осенью: жёлтые деревья, смех, головы наклонены друг к другу. Это было ещё до Марко.

До того, как она поняла, насколько легко её заменить.

Она показала снимок.

— Вот.

Флинн поднял бровь.

— Мило. Но ты выглядела как подросток. Лет на четырнадцать.

— Мне было восемнадцать.

Она до сих пор не знала, радоваться ли тому, что её тело изменилось. Теперь у неё были формы — но вместе с ними исчезла возможность есть всё подряд без последствий.

Флинн снова посмотрел на неё, потом на фото.

Тихо присвистнул.

— Ты определённо изменилась.

Она вернула ему телефон.

— Избавь меня от комплиментов.

— Это не комплимент. Это беспокойство. Я надеялся, что тогда ты выглядела так же — и Марко просто не обратил внимания.

Белла невольно улыбнулась.

Значит, он боялся, что Марко не устоит.

Интересно.

— Думаю, главное изменение — это уверенность.

Флинн убрал телефон.

— Почему Марко? Зачем искать его спустя столько лет?

Она не ответила. Просто смотрела на море.

Он ждал.

— Ты отказалась от денег, — продолжил он. — Значит, я ошибался. Это не твоя мотивация.

Она закатила глаза.

— Тогда что? — Он нахмурился. — Не верю, что ты все эти годы была влюблена в него. Ты едва его знала. Остаётся одно — месть Дейзи. Честно говоря, мелковато для одного пропущенного обеда.

— Я знала Марко, — тихо сказала она. — Очень хорошо. Ещё до Дейзи.

— А, — протянул он. — Значит, ему всё равно.

Она отвернулась к воде. Не стоило вообще открывать рот.

Он ещё минуту молча наблюдал за ней.

— Думаю, мы можем договориться. Я хочу, чтобы Марко был счастлив. И, возможно, ты ему подходишь. Ты, похоже, не замечаешь его недостатков.

— Каких недостатков?

— Вот именно. — Он усмехнулся. — Может, это и есть то, что ему нужно.

Белла раздражённо выдохнула. Он переворачивал каждое её слово, подгоняя под свою картину.

Но он сказал, что хочет счастья для Марко.

— Что за договор?

Он снова постучал пальцами по поручню.

— Мои родители не знают о разводе. У моей матери терминальная стадия рака, и я не хочу, чтобы она провела последние месяцы, переживая за Марко или оплакивая его брак.

Он это серьёзно?

Белла резко взглянула на Флинна. Да. Ни тени игры — он говорил всерьёз. Его мать действительно умирала.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она. И это было искренне.

Её накрыло воспоминание: как тяжело ей было, когда ушёл отец. Это была другая потеря — но не менее болезненная. Она тогда забрала из гаража его ящик с инструментами и спрятала под своей кроватью. Была уверена: он вернётся. И тогда она проснётся и поговорит с ним.

Он не вернулся.

Даже за своими вещами.

Спустя полгода она отнесла ящик обратно в гараж. И всю дорогу плакала. А потом вытащила из него гаечные ключи — один за другим — и выбросила их в пустое поле за домом.

— Мы все об этом сожалеем, — сказал Флинн.

Он смотрел на океан. Ни привычного высокомерия, ни насмешки. Только усталость и тихая боль.

— Я ничего не скажу твоей матери о Марко и Дейзи, если ты переживаешь об этом, — мягко сказала Белла.

— Этого недостаточно. — Он повернулся к ней. — Ты не должна говорить Марко, что свободна до субботы. Сейчас он думает, что ты моя девушка. — Флинн поднял руку, пресекая её возможные возражения. — Мне нужно было что-то объяснить, когда он нас увидел. До конца недели ты не высовываешься. Если он спросит, я скажу, что ты занята работой. В субботу утром мои родители и сёстры улетают на Косумель — круиз по Карибскому морю. Когда они уедут, я всё расскажу Марко. Признаюсь, что обманул тебя и воспользовался своими… методами. Он закроется в номере до вечера. У тебя будет почти целый день, чтобы убедить его, что ты неотразима.

— Целое утро и часть дня, — сухо уточнила она. — Щедро.

— Эй, тебе хватило нескольких минут, чтобы убедить меня.