Обратившийся в гиганта Колин Илиад уже успел с сокрушительной силой вогнать оба прямых меча прямо в плоть прежнего Вождя. Он намертво пригвоздил этого разлагающегося монстра, ничуть не уступающего ему в росте, к обломкам рухнувшего алтаря. Уэйт Хирмонт, в свою очередь, сжал в «Луке Драконоборца» сотканную из чистой ярости серебристо-белую световую стрелу, взяв на мушку обезображенный, едва покрытый жалкими ошметками мяса череп бывшего лидера.

Тень, выскользнувшая из-под Ловии, надежно укрывшись за спиной облаченного в серебряные латы рыцаря, благополучно подобралась к жертвеннику. Улучив момент, пока остальные двое старейшин были всецело поглощены боем, она хищно взвилась ввысь, устремившись прямо к той иллюзорной черной трубке, что тянулась из тела прежнего Вождя в непостижимую бесконечность.

По мере того как эта призрачная пуповина становилась всё ближе, мгла стремительно наливалась пугающей густотой. Теперь она отливала такой первобытной, непроницаемой чернотой, что походила на самые порочные, дьявольские помыслы, затаившиеся на дне человеческой души.

Но именно в эту секунду над руинами алтаря эхом раскатился глухой, вибрирующий бас:

— Судьба.

Перед «глазами» тени вмиг всё померкло. А уже в следующее мгновение она с ужасом осознала, что впечаталась прямиком в исполинскую тушу Колина Илиада.

Вождь, опустив голову, смерил её тяжелым взглядом. В глубине его зрачков внезапно вспыхнуло кристально чистое, первозданное сияние.

Оно было подобно первому лучу утренней зари, пронзающему беспросветный мрак долгой, бесконечной ночи.

Свет разгорался всё неистовее. Ослепительным столбом вырвавшись за пределы склепа, он взмыл в небеса, и навстречу ему от самого подножия Круглой Башни Города Серебра послушно рванулось куда более ослепительное, яростное зарево.

Слившись воедино в заоблачной выси, это сияние обрушилось обратно, щедро залив монументальную фигуру Колина Илиада. Непроницаемо-черная мгла, сковавшая его, с шипением начала испаряться. Судорожно извиваясь в агонии, тень стремительно бледнела, пока не растаяла без единого следа.

«Охотник на Демонов» Колин обернулся и мазнул по Ловии нечитаемым взглядом. Он не проронил ни слова, а его лицо так и осталось абсолютно каменным, словно секундой ранее не произошло ровным счетом ничего из ряда вон выходящего.

Молниеносно отвернувшись, он направил остатки этого благодатного света прямиком в лезвия мечей, намертво вонзенных в плоть прежнего Вождя.

Ловия всё так же неподвижно возвышалась на своем месте, не размыкая век. В её позе не было ни капли паники, ни тени животного страха — лишь легкий, медленный вздох сорвался с её губ.

…………

«Город Щедрости» Байам. Элджер Уилсон, заложив пару-тройку виртуозных крюков по улицам и благополучно стряхнув с хвоста гипотетических соглядатаев, наконец-то приблизился к жилищу того самого «Ремесленника» и дернул звонок.

Когда до него впервые дошли слухи о том, что мастер внезапно слег с хворью, а вокруг дома замаячили подозрительные шпионы, Элджер первым делом грешным делом заподозрил козни Секты Демонессы. Впрочем, пораскинув мозгами, он резонно рассудил: учитывая известные слабости этого «Ремесленника», устоять перед чарами Ведьм ему было бы банально не по зубам. Демонессам совершенно не требовалось городить такой огород. Хватило бы одного лишь манящего жеста да толики соблазна, чтобы этот тип с потрохами сдал все свои секреты и покорно пошел на любые условия.

А значит, корень проблемы таился в чем-то ином. Элджер счел жизненно необходимым сунуть нос в это дело лично. Как-никак, он до смерти боялся, что передача мистического артефакта вновь затянется, а бесценная Потусторонняя характеристика вкупе с материалами попросту канут в Лету.

Под переливчатый звон колокольчика входная дверь распахнулась. На пороге возник жилистый, изрядно покрытый южным загаром мужчина средних лет. Мазнув по Элджеру взглядом, он спросил:

— И какими судьбами?

Это был не кто иной, как «Ремесленник» Шарф — тип с весьма мутным прошлым, с которым Элджер исправно вел дела вот уже не первый год.

— Ты же сам черкнул в письме, что захворал? — с напускной непринужденностью отозвался Элджер.

Шарф лениво, не прикрывая рта, зевнул:

— Уже на ногах.

Элджер на мгновение опешил. Воровато заозиравшись по сторонам, он уточнил:

— А как же те подозрительные ищейки?

Мешки под глазами Шарфа слегка припухли, а в карем взоре сквозила лишь тяжелая усталость пополам с раздражением:

— Да дьявол их знает. С тех пор ни разу не светились. Впрочем, я всё равно собираю манатки — оставаться здесь гиблое дело.

Элджер беззвучно выдохнул с облегчением:

— Хвала небесам, что обошлось без сюрпризов.

Выдержав короткую паузу, моряк добавил:

— Неужто не предложишь зайти и пропустить по стаканчику?