— Именно, — златоглазый маг ответил легким, едва заметным кивком. — И пусть искусство бальзамирования фараонов уходит корнями в поклонение богу Смерти и культ Солнца, Школа Розы, подмяв под себя Хайленд и долину Пас, отнюдь не стала выжигать эти погребальные обряды каленым железом. Одно это уже красноречиво вопит о том, что мумии несут для них вполне осязаемую пользу. Вполне вероятно, они служат обязательным условием для таинства возвышения на какой-то конкретной ступени.

Обронив это, военный издал тихий, пропитанный едкой самоиронией смешок:

— Впрочем, нельзя сбрасывать со счетов и иной вариант: банальная, театральная показуха.

— Быть может, эти наглецы и даром не нуждались в мумии. Просто звезды сошлись так, что подвернулся идеальный шанс для кражи, и они решили закатить этот грандиозный, ослепительный спектакль. Как-никак, для некоторых Последовательностей на определенных Путях именно подобные дерзкие выходки служат железобетонным ключом к усвоению эликсира.

Будучи могущественной сущностью, балансирующей на грани между человеком и полубогом, он за свою долгую жизнь повидал немало чертовщины, а потому и гипотез в его арсенале водилось с избытком.

Леди в вечернем платье погрузилась в раздумья на пару секунд, после чего произнесла глухим, тяжелым баритоном:

— Сдается мне, здесь сработал отнюдь не один-единственный фактор. Перед нами виртуозно сплетенный коктейль из самых разных мотивов.

— Возьмем это за отправную точку и пустим ищеек по следу.

…………

Баклунд. Район Джовуд. Неподалеку от набережной реки Тассок.

«Молчаливый» Махамс неподвижно застыл за застеленным скатертью квадратным столом. Сверля тяжелым взглядом разложенные перед ним золотые гвозди, он глухо, с хрипотцой проронил:

— Затвен, как по-твоему: чьих рук дело эта кража мумии кадфа?

Буквально в двух шагах за его спиной, прямо на банкетке перед фортепиано, из пустоты стремительно соткался человеческий силуэт.

Незнакомец был облачен в строгую, непроницаемо-черную сутану священнослужителя, а его левую кисть наглухо скрывала черная перчатка. Иссохшее, изможденное лицо с отливающей медью кожей и впалыми, словно у многовековой мумии, глазами источало могильную стужу. Жесткая щетина, черная у корней и выбеленная сединой на кончиках, тянулась от самых уголков губ к ушам. Впрочем, росла она довольно редко и куце, усеивая подбородок лишь жалкими, колючими островками.

Радужки Затвена, гармонируя с оттенком кожи, отливали бледной бронзой. И пускай весь его облик безошибочно выдавал в нем пастыря, от него так и несло первобытной, леденящей жутью. Казалось, за этой глухой молчаливостью скрывается готовый в любую секунду сорваться с цепи, извращенный маньяк. Поразмыслив пару секунд, он отозвался:

— Смельчаков, до смерти жаждущих наложить лапы на останки кадфа и готовых ради этого лезть в самое пекло схватки полубогов, можно пересчитать по пальцам одной руки. И из всей этой когорты в Баклунде нынче ошивается лишь одна-единственная фигура — Шарон.

— Вне всяких сомнений, ей негласно подсобила Рейнетт Тинекер. Иначе эта дерзкая авантюра с треском бы провалилась.

Махамс медленно подцепил пальцами один из испещренных витиеватой, тончайшей вязью золотых гвоздей. Выдержав звенящую паузу, он процедил:

— А кто тогда тот ублюдок, что так виртуозно жонглировал телепортацией?

— На Германа Воробья он ни капли не походил… Очередной наемник, которого Шарон притащила на подмогу?

— Вполне вероятно, — Затвен надрывно кашлянул пару раз, отчего его и без того бледное лицо пошло мертвенными, синюшными пятнами. — Сдается мне, нам жизненно необходимо изыскать способ вознести мольбу Матерь-Древу. Лишь так мы сможем выудить хоть крупицу божественных откровений на этот счет.

Махамс лишь скупо кивнул. Хищным, отточенным движением он вонзил зажатый в руке золотой гвоздь прямо себе в рот, наглухо прошивая им верхнюю и нижнюю губы.

Узрев этот жуткий ритуал, Затвен судорожно прикрыл рот ладонью. Мужчина тяжело, со скрипом поднялся на ноги и, хромая, побрел к лестнице, намереваясь спуститься на первый этаж, покинуть это укрытие и раствориться в собственной, надежной берлоге.

Очутившись внизу, он с головой погрузился в густой полумрак, разрываемый лишь тусклыми бликами свечей. Воздух до краев был пропитан дурманящими, пряными ароматами готовящейся снеди. Львиная доля здешних построек представляла собой типичные таунхаусы, чьи первые этажи всегда отдавались под коммерцию. И этот самый подпольный штаб Школы Розы виртуозно маскировался под заурядную ресторацию, потчующую зевак экзотической кухней Южного континента.

Из-за тех чудовищных ран, что он схлопотал во время недавней облавы, Затвену совершенно не улыбалась перспектива и дальше жечь резервы, сохраняя бесплотную форму злого духа. Нынче подобный фокус ложился на него неподъемным, свинцовым бременем. А потому, облачившись в свою непроницаемо-черную сутану, он был вынужден тащиться к выходу самым обычным, человеческим шагом.