— Впрочем, до меня долетели слухи, что Совет Шести всерьез вознамерился вскрыть этот склеп. Как бы там ни было, им жизненно необходимо вернуть Потустороннюю характеристику.

В суровых реалиях Города Серебра подобный прагматизм не вызывал ни у кого ни малейшего отторжения. Для местных обитателей пускать ресурсы на ветер приравнивалось к вопиющему преступлению.

«Повешенный» Элджер лишь коротко кивнул. Благоразумно проглотив вертящиеся на языке очередные нравоучения, он смягчил тон:

— Ты отлично справился.

— Запомни: пользу приносят отнюдь не только закадычные друзья. Стоит тебе раскинуть достаточно широкую сеть знакомств, как нужные агентурные сводки сами потекут прямо в руки.

Глава 870 Вопрос, бьющий в самое сердце

Заручившись одобрением, «Солнце» Деррик застыл на пару секунд. Стыд, терзавший его душу, мгновенно отступил, и паренек с легким смущением произнес:

— Я непременно всё разузнаю и докопаюсь до истины.

«Нужно из кожи вон лезть, чтобы к следующему собранию Клуба Таро завести еще двоих… нет, хотя бы одного друга…» — Деррик тут же мысленно обозначил себе новую цель.

Клейн, безупречно считав его настрой, дернул за ниточки «Мира», заставив Германа Воробья хрипло проскрипеть:

— Если следы выведут на домен бога Смерти, смело обращайся ко мне за советом.

«А уж я в свою очередь побью челом мистеру Азику…» — мысленно, про себя добавил сыщик.

Что же до тех свежеиспеченных грибов Фрэнка Ли, юноша благоразумно решил пока не сбагривать их малышу «Солнцу». Эта дрянь была лишь нестабильным полуфабрикатом, а итоговый «урожай» источал бы лишь смертоносную токсичность и первобытное безумие.

— Примите мою глубочайшую признательность, мистер Мир, — с искренней благодарностью отозвался Деррик.

Перемыв косточки еще парочке насущных дел, Клуб Таро плавно перетек в образовательную фазу, после чего собрание подошло к своему финалу.

Благополучно низвергнувшись в реальный мир, Клейн без промедлений взялся за проблему с тем полубогом из Пути «Мародера». Вот только его гениальный план дал трещину на самом старте, столкнувшись с глухой стеной:

Он понятия не имел, где именно искать Леонарда Митчелла и того древнего старца, что угнездился в его теле!

«Собор Святого Самуила? Леонард почти стопроцентно торчит там, в глубоких подземельях, но мне-то туда ход заказан… На мессы он заявляется от силы раз-два в неделю, да и то когда вздумается. Не могу же я обивать пороги храма денно и нощно, с утра до вечера, лишь бы выцепить его в толпе? Что за нелепый спектакль, мне что, сидеть в засаде, как стервятнику? Да и кто поручится, что это выгорит — будучи в рядах элитных „Красных перчаток“, он мог уже давно покинуть Баклунд…» — разрываясь между едкой самоиронией и жгучим раскаянием, Клейн кусал локти. В тот раз он так увлекся виртуозной игрой слов и пусканием пыли в глаза Леонарду Митчеллу, что напрочь забыл о самом банальном — выведать способ для связи!

«Нужно было просто кинуть ему крючок: мол, „я непременно шепну Клейну Моретти, что твоя тайна раскрыта, а если у него найдутся слова для тебя — передам“. И под этот шумок выбить надежный теневой канал…» — сыщик медленно, с шумом выдохнул. Теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как пустить в ход свой последний, безотказный козырь:

Выпытать ответы у «волшебного зеркала»!

Размашисто набросав на бумаге витиеватую руну, сплетающую в себе сакральные символы сокрытия и проницания, Клейн перевел тяжелый взгляд на ростовое зеркало. Гладь амальгамы тут же пошла водянистой рябью, и на ней один за другим начали всплывать мертвенно-бледные лоэнские слова:

'О великий, высочайший и непостижимый владыка! Ваш ничтожный, смиренный и трепещущий слуга Арродес незамедлительно откликнулся на зов.

Прежде чем ответить на ваши вопросы, я просто обязан заявить:

Я виноват! Моя вина безмерна!'

Клейн инстинктивно вскинул бровь:

— С чего вдруг такие покаяния?

Бледная лоэнская вязь на стекле судорожно зазмеилась, перестраиваясь в новый текст:

«Как бы там ни было, я всё равно кругом виноват…»

Вслед за целой вереницей многоточий слова начали вылепляться с пугающей, трусливой дрожью:

«В последнее время… тут целая прорва народу наводила о вас справки. Они прознали о вашей репутации в этой новой личине…»

«Выходит, слушок о том, что Дуэйн Дантес — прожженный ловелас, не пропускающий ни одной юбки, уже успел разлететься по всему свету, дойдя даже до ушей мисс Справедливости? Хвала небесам, я загодя подстелил соломку, заявив, что это лишь общая личина для нескольких благословенных. На фоне такой толпы любые, даже самые дикие и разнообразные пороки легко спишутся на разных людей… Хе-хе, ну и ну, от страха эта стекляшка даже побледнела…» — Клейн, на которого снизошло кристально ясное озарение, беззвучно хмыкнул и ровным тоном произнес:

— Твой черед задавать вопросы.

Мертвенно-бледные слова на ростовом зеркале покорно стеклись в новую фразу:

'Вы… вы простили меня?