И пока Форс отчаянно силилась докопаться до подлинной сути проблемы, «Повешенный» Элджер и «Отшельник» Катлея уже вовсю сверлили взглядами «Мира», Германа Воробья. В их глазах ни скандал с бароном Синдрасом, ни покушение на парламентария Махта, ни даже баснословное пожертвование в десятки тысяч фунтов от толстосума Дуэйна Дантеса изначально не заслуживали ни малейшего внимания. Вот только тот факт, что за расследование по собственной инициативе взялся благословенный самого господина Шута, в корне менял картину. Ситуация мгновенно приобрела пугающую многослойность, недвусмысленно намекая на то, что за всем этим фасадом таится некий поистине грандиозный, эпохальный секрет.

«Луна» Эмлин в столь глубокие дебри не лез, однако и он спинным мозгом почуял: это с виду пустяковое дельце явно попахивает керосином. Изначально вампир спал и видел, как бы подзаработать немного карманных денег, дабы хоть как-то залатать зияющую дыру в своем бюджете, лишившемся пяти тысяч наличными. Теперь же желание раскрывать рот испарилось без следа.

«Неужто Дуэйн Дантес и впрямь настолько непрост и таит в себе столь колоссальную угрозу, что господин Мир лично вызвался взять его в разработку? Или же те два резонансных дела скрывают куда более глубокое, фатальное дно, нежели мне казалось?» — сердце «Справедливости» Одри тревожно екнуло. Едва уловимо скользнув взглядом, девушка виртуозно воспользовалась своим удачным положением за столом, намертво впечатав в память реакции всех до единого резидентов Клуба Таро.

Среди всех присутствующих лишь один малыш «Солнце» Деррик так и остался в полном неведении, совершенно не улавливая накала страстей.

В его наивной картине мира взаимовыручка между соратниками по ложе была делом абсолютно естественным. Кто-то просит о помощи, а тот, кому по зубам эта ноша, берется за дело — разве не так всё и должно работать?

Тем временем взор «Справедливости» Одри плавно вернулся к противоположному, нижнему краю изъеденного патиной бронзового стола, и она с затаенным предвкушением спросила:

— Господин Мир, вы желаете взяться за это поручение?

Вернувшись в Баклунд, юная аристократка успела поднять подшивки морских сводок за минувшие месяцы и окончательно удостоверилась: под личиной господина «Мира» скрывается тот самый безумный авантюрист Герман Воробей. Девушка прониклась к этому с виду обходительному, но на деле смертоносному джентльмену, провернувшему целую вереницу поистине немыслимых подвигов, глубочайшим восхищением. Да так, что даже ее собственная романтичная жажда океанских странствий слегка поутихла перед лицом его суровой реальности.

Клейн, загодя прокрутивший в уме нужные маневры, лишь заставил свою марионетку «Мира» слегка вскинуть руку, терпеливо дожидаясь вопроса мисс «Справедливости». Выдержав идеальную паузу, он придал лицу Германа Воробья ледяную, торжественную суровость и ответил низким, рокочущим баритоном:

— Дуэйн Дантес — это лишь личина.

Скрупулезно, раз за разом взвесив все за и против, сыщик всё же принял дерзкое решение: приоткрыть завесу тайны, выставив Дуэйна Дантеса общей, универсальной маской для благословенных господина Шута!

В его глазах глухая ложь таила в себе фатальные риски. Как-никак, этот толстосум вот-вот должен был с головой нырнуть в кулуары баклундской элиты, и шансы нащупать там ниточки к Великому смогу или иным нераскрытым делам были поистине колоссальны. В таком раскладе помощь мисс «Справедливости» рано или поздно понадобилась бы позарез. И вот тогда эта проницательная «Зрительница» почти стопроцентно раскусила бы подвох, осознав, что господин «Мир» изначально водил их за нос, а сам господин Шут благоразумно закрыл на это глаза.

Подобный прокол неминуемо ударил бы по ее преданности ложе, заронив ядовитые зерна сомнений и спровоцировав жесточайший кризис веры в самого господина Шута.

Спору нет, картина, где двое соратников, будучи ни сном ни духом друг о друге, вслепую, но виртуозно синхронно закрывают многоходовую миссию, звучит чертовски романтично. Вот только в суровой реальности провернуть такой фокус практически немыслимо. В особенности когда по ту сторону баррикад стоит маг средних эшелонов Пути «Зрителя» — от таких пронзительных глаз шила в мешке точно не утаишь!

А потому, как показывал богатый жизненный опыт, кристальная честность зачастую бьет любую ложь: выходит и надежнее, и эффективнее, и в разы меньше хлопот.

Что же до того, почему бы просто не рубануть с плеча, заявив, что Дуэйн Дантес — это и есть Герман Воробей? Причина крылась в нежелании Клейна сеять в рядах Клуба Таро неудобные вопросы: «Какого дьявола снова он?» и «Почему среди всех избранников господина Шута отдувается лишь один Воробей?».

«Дуэйн Дантес — это лишь личина?» «Справедливость» Одри, с присущей ей остротой ума, безошибочно считала скрытый подтекст этих слов, и в ее голове тут же зародилась смутная, но вполне логичная догадка.

А в следующее мгновение «Мир» Герман Воробей сухо, словно отрезал, пояснил:

— Это общая маска, которую мы делим с моими соратниками.

— Порой и я сам облачаюсь в этот образ.

Обронив эту фразу, он наградил «Фокусника» совершенно ледяным, лишенным малейших эмоций взглядом.