— Договорились, — Клейн заставил «Мира» Германа Воробья отвести тяжелый взгляд.

Если закрыть глаза на тот факт, что под занавес они привлекли внимание некой таинственной сущности в недрах древнего храма, эту вылазку на первобытный остров сыщик оценил бы на твердую пятерку. Меньше чем за полночи он сорвал поистине баснословный куш: бесценную, не измеряемую деньгами «Карту Богохульства», мистический артефакт ценой как минимум в десять тысяч монет да еще и перспективу разжиться шестнадцатью тысячами фунтов наличными. И всё это великолепие — без единого пенни налогов! Даже ограбление банка не сулило столь стремительных барышей!

«Какая досада, что тот затерянный кусок суши бесследно испарился. Иначе, окажись я на мели, можно было бы заглядывать туда по нужде…» — пока мысли юноши плавно растекались в этом русле, он приметил, как мисс «Справедливость» повернула голову к «Повешенному» и с нескрываемым предвкушением поинтересовалась:

— Вам удалось раздобыть плод дурманящего колокольчикового дерева?

Положа руку на сердце, Одри уже смутно догадывалась, каким будет ответ. Учитывая, сколько Потусторонних характеристик пятой Последовательности господин «Мир» вывалил на стол за последнее время, а также их явное, негласное сотрудничество с господином «Повешенным» на минувшей неделе, моряк просто не мог вернуться с пустыми руками.

И этот железобетонный факт кристально ясно читался в расслабленной, пропитанной тихим торжеством позе самого Элджера… «Справедливость» Одри день ото дня всё больше доверяла своей обостренной наблюдательности.

«Повешенный» издал легкий смешок:

— Как раз собирался вас обрадовать: тот самый плод уже у меня в руках.

«Просто превосходно!» — Одри титаническим усилием воли взяла эмоции в узду, не позволив бушующему восторгу прорваться наружу и вылиться в неподобающе бурной реакции.

Это означало лишь одно: отныне весь арсенал материалов для зелья «Гипнотизера» был собран подчистую. Оставалось лишь дождаться, пока эликсир «Психиатра» усвоится без остатка, и можно будет смело штурмовать новую ступень.

«И этот день не за горами!» — с железобетонной уверенностью мысленно констатировала девушка. К этому моменту она уже успела снискать в аристократических кругах графства Восточный Честер славу идеального слушателя и утешителя чужих душевных тревог.

Откровенно говоря, не начни она исподволь выводить местную знать на откровения, Одри бы и в страшном сне не смогла вообразить, что за этими ослепительными, вечно улыбающимися фасадами скрывается столь чудовищный гнет и невыразимая боль. Тектонические сдвиги эпохи и новые социальные веяния заставляли многих денно и нощно трястись над туманным будущим своих родов и собственными судьбами. Разумеется, подобный страх терзал преимущественно мелкое дворянство, чьи ресурсы и влияние были весьма скудны по сравнению со сливками высшего света.

Препарируя эти чужие трагедии, юная аристократка наконец-то во всей полноте постигла концепцию «персоны» и социальных масок, кристально ясно осознав: общаясь с разными людьми и преследуя разные цели, каждый человек непременно цепляет на себя новую, безупречно подходящую личину.

Стоило ей лишь уложить эти выводы в стройную систему, как зелье «Психиатра» мгновенно переварилось на добрую долю, а сам процесс пошел семимильными шагами.

«Быть может, через пару недель. Чуть раньше или чуть позже… Как бы там ни было, еще до возвращения в Баклунд я стопроцентно успею стать „Гипнотизером“…» — «Справедливость» Одри, чьи глаза сияли неподдельным восторгом, посмотрела на моряка и спросила:

— И что же вы хотите получить за него взамен?

Элджер, лишь недавно прорвавшийся на пятую ступень, заполучивший в свои руки заветный ключ к вратам полубогов и вот-вот ожидающий пополнения арсенала убойным мистическим артефактом, нынче отчаянно нуждался лишь в одном — в звонкой монете. А потому он без малейших колебаний отчеканил:

— Две тысячи фунтов.

— По рукам, — с абсолютной, обезоруживающей легкостью отозвалась Одри.

Ради такой ничтожной суммы даже не требовалось пускать в ход хитрые схемы со списанием средств из фондов — девушка могла без труда оплатить это из собственного кармана.

Благополучно ударив по рукам, аристократка не удержалась и с колоссальным облегчением перевела дух. Гнетущее чувство, будто она безнадежно плетется в хвосте, наконец-то отступило.