«Глухой ночью… порой… Уж не в те ли самые часы, когда Он соизволит отвечать на мои мольбы?..» — Клейн инстинктивно почувствовал, как по спине пробежал нервный холодок стыда. Виртуозно сделав вид, будто эта мысль даже не промелькнула в его голове, юноша всецело переключил внимание на свою тарелку. Вильма же, неспешно потягивая освежающий чай, направилась обратно к стайке щебечущих дам.

Как только грянули первые аккорды новой мелодии, Клейн сгрузил посуду на поднос проходящего мимо лакея. Безошибочно выцепив в толпе Хейзел, он размеренным, полным достоинства шагом приблизился к девушке и, отвесив безукоризненный светский поклон, с улыбкой поинтересовался:

— Мисс, окажете ли вы мне честь разделить со мной этот танец?

Хейзел погрузилась в звенящее молчание на несколько долгих секунд. Изящно опустив недопитый бокал шампанского на поднос слуги, она с холодной учтивостью отозвалась:

— Сочту за честь.

Глава 819 Дар

Под мягкие, успокаивающие переливы мелодии Клейн и Хейзел кружились в легком танце. Он — статный и подтянутый, она — изящная и высокая. Если закрыть глаза на весьма заметную разницу в возрасте, их дуэт казался безупречным: и ритмичность движений, и утонченная внешность, и благородная стать гармонировали настолько идеально, что впору было использовать их пару для показательных уроков этикета.

Клейн взял инициативу в свои руки, решив развеять повисшую тишину. В очередном плавном повороте он как бы невзначай обронил:

— Знаете, в последнее время меня одолевали жуткие кошмары. Хвала небесам, Богиня уберегла: стоило лишь пару раз вознести мольбы в храме да испить святой воды, как ночные пробуждения в холодном поту отступили без следа.

Хейзел молча вскинула на него глаза и, выдержав двухсекундную паузу, спросила:

— И что же это были за кошмары?

«Надо же, она и впрямь клюнула на эту тему… Уилл Осептин ударил точно в цель, ничуть не ошибившись…» — Клейн ответил мягкой улыбкой:

— Мне чудилось, будто я блуждаю по заброшенному, обветшалому храму, а по пятам за мной гонится целая свора гротескных чудовищ.

— Впрочем, вы и сами прекрасно знаете, как это бывает со сновидениями: стоит лишь проснуться, как детали ускользают. Боюсь, я даже не смогу описать, как именно выглядели эти твари.

Хейзел не проронила ни звука, однако в её глубоких, выразительных карих глазах читалось явное, категоричное несогласие.

Иными словами, девушка была свято уверена, что воспоминания о снах отнюдь не всегда обречены на забвение.

Клейн, бережно придерживая партнершу, сделал изящный шаг в сторону и с легким смешком добавил:

— Хотя, признаться честно, в былые времена мне доводилось видеть и кристально ясные грезы.

— В ту пору я еще скитался по Южному континенту. Мне привиделся перевернутый мавзолей, целиком высеченный из кромешно-черного камня. Он уходил в самые недра земли, а оттуда лезли живые мертвецы, сплошь покрытые белыми перьями, норовя утащить меня за собой во мрак.

— Этот кошмар преследовал меня несколько ночей кряду. Как бы стыдно ни было в этом признаваться, но я тогда изрядно струхнул. В панике помчался в соседний город, отыскал местный Клуб Гадателей и умолял их растолковать это видение. Их вердикт гласил: скорее всего, скупая очередную партию диковинок, я по неосторожности нанес оскорбление культу Смерти какого-то местного племени.

— И, что самое поразительное, стоило мне наведаться в то самое племя с покаянием, преподнести щедрые дары и отстоять их праздник, как этот навязчивый сон испарился без следа.

Вся эта байка была виртуозно состряпана им самим, опираясь исключительно на профессиональный опыт «Провидца». Цель была прагматичной: разжечь любопытство Хейзел, в надежде, что девушка невольно проболтается. Заодно это служило изящным, не вызывающим подозрений советом. Скрытый подтекст гласил: если барышню саму донимают кошмары, куда благоразумнее обратиться к экспертам из Клуба Гадателей или церковным пастырям, нежели слепо верить ночным морокам и лезть на рожон в одиночку.

Ведь когда Уилл Осептин обмолвился, что с Хейзел творится нечто неладное, и присоветовал закинуть удочку насчет сновидений, Клейн мигом заподозрил: все эти кричащие странности в ее поведении растут именно из навязчивых грез. Иначе уму непостижимо, как девица, чья сила тянет как минимум на восьмую Последовательность, может быть настолько невежественна в делах мистического мира, сохраняя при этом слепое, отбитое высокомерие. Вдобавок она — аристократка, выросшая в тепличных условиях высшего света. Шансы нарваться на какого-то вольного мага с мутными мотивами для нее стремились к нулю. Как-никак, ее отец заседал в нижней палате парламента и пользовался серьезной охраной, так что в их окружении наверняка хватало проверенных Потусторонних.