Элджер воровато огляделся по сторонам и беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Выудив из кармана кристальное ядро вкупе с глазами шестикрылой горгульи, он произнес:

— Это наша общая добыча. Право первого выбора за вами.

Скрупулезно взвесив все за и против, моряк резонно рассудил: лишь шестикрылая горгулья является плодом их совместных усилий. Те же трое мертвецов безраздельно принадлежат Герману Воробью.

Клейн не стал отвечать в лоб. Повинуясь его воле, «Мстительный дух» Сеньор соткался из пустоты, извлекая на свет Карту «Тирана», кусок бурой грязи, оказавшийся Потусторонней характеристикой, и ту самую медузообразную субстанцию, которая с высочайшей долей вероятности соответствовала «Океанскому Певцу».

Покончив с этим, сыщик наконец обронил:

— За один этот бой я выбираю первым. Трижды.

Скрытый посыл этой фразы был предельно ясен: вся заварушка в усыпальнице, где они сошлись с тремя покойниками и одной горгульей, считалась единой битвой. Учитывая, что напарник внес весьма солидную лепту в их общее дело, все добытые в катакомбах трофеи объявлялись общим достоянием.

Разумеется, опираясь на свой львиный вклад в победу, Герман Воробей оставлял за собой право первого выбора, причем целых три раза кряду.

Элджер на долю секунды опешил. Открыв для себя совершенно новые, неожиданные грани этого безумного авантюриста, он согласно кивнул:

— Добро.

Клейн тут же протянул руку к своей марионетке, с ледяным равнодушием подхватив Карту «Тирана», на которой красовался лик императора Рассела:

— Она идет за два.

Разжившись этой Картой Богохульства и скрестив ее со «Скипетром Морского бога», он, действуя в форме духовного тела, с горем пополам мог сойти за фальшивого полубога.

Да и для его подлинного «отыгрыша» роли Морского бога это сулило воистину колоссальную поддержку.

Разумеется, главной жемчужиной Карты «Тирана» были намертво вшитые в нее рецепты всех эликсиров Пути «Бури», а заодно и уникальный дар: возвысившись до четвертой Последовательности, носитель обретал способность интуитивно чуять местонахождение недостающих для ритуала материалов.

Именно поэтому Клейн не стал тянуть с дележом трофеев до самого прибытия в «Город Щедрости» Байам, остановившись на полпути. Юноша всерьез опасался, что Карта «Тирана» сыграет роль магнита и притянет к ним самого «Морского Царя» Яна Котмана.

«Хозяин барин, как скажешь, так и будет…» — Элджер не проронил ни слова поперек, да и не испытывал ни малейшего желания перечить Герману Воробью. Моряк молча наблюдал за тем, как рука авантюриста тянется к медузообразной Потусторонней характеристике, которая почти стопроцентно принадлежала «Океанскому Певцу».

Для Клейна эта вещица таила в себе двойную выгоду. С одной стороны, её можно было пустить на ковку могущественного артефакта из домена Бури, тем самым компенсировав утрату запонки из рыболюда, которую наглухо умыкнул «Адмирал Ада». С другой — в будущем этот дар вполне мог отойти повстанцам архипелага Ротсид, дабы те нарастили свою боевую мощь в океане. При условии, конечно, что они изрядно потешат своего покровителя, «Морского бога».

Надежно припрятав Карту «Тирана» вкупе с характеристикой-медузой, Клейн бросил на «Повешенного» многозначительный взгляд, всем своим видом говоря: «Твой черед».

Тщательно взвешивая слова, Элджер произнес:

— Могу ли я испросить у вас рецепт эликсира четвертой Последовательности, сокрытый в этой Карте Богохульства?

— Без проблем, — с абсолютно каменным лицом кивнул Клейн. — Передам позже.

И пускай Карта «Тирана» уже была распечатана, ее полноценная активация неминуемо спровоцировала бы мощный паранормальный всплеск. Ведомый железобетонной паранойей, Клейн благоразумно решил отложить препарирование артефакта до возвращения в Баклунд, где он сможет преспокойно заняться этим в таинственных чертогах над серой мглой.

— Идет, — ответил Элджер. Несмотря на всю свою прожженную, ледяную сдержанность, в эту долю секунды он так и не смог скрыть легкой, искренней улыбки.

После этой безумной авантюры, когда зелье «Океанского Певца» окончательно усвоится, ему предстоит явить свои таланты Церкви и пойти по официальному пути возвышения. Проблема передозировки эликсира к тому моменту решится сама собой: даже не заводя детей, он сможет выжечь остатки скверны, уповая на время. Главный, зубодробительный барьер крылся в самом прорыве с пятой ступени на четвертую — это был не просто качественный скачок, а переход на совершенно иной уровень бытия! В рядах Церкви Повелителя Бурь прозябала целая прорва «Океанских Певцов», десятилетиями горбатившихся без малейшего шанса на повышение. Элджер ни на йоту не обольщался: будучи полукровкой, выкарабкавшимся с самых низов, от жалкого служки, он и мечтать не смел о привилегиях. Ему и без того стоило благодарить небеса и свой изворотливый ум за то, что он не стал козлом отпущения для оголтелой дискриминации.