Под оглушительный треск из пустоты одна за другой вырвались серебристо-белые молнии. Хищно сплетаясь воедино, они обернулись ревущим штормом, который в долю секунды поглотил и сам свисток, и всю троицу оскверненных мертвецов.

Монументальный зал усыпальницы мгновенно залило слепящим светом, подобным яркому полудню. Элджеру пришлось судорожно зажмуриться, а его тело инстинктивно содрогнулось от этой первобытной, сокрушительной ауры разрушения.

Опираясь на порывы ветра и с полыхающим в глазах штормом, моряк пружинисто вскочил на ноги и вновь бросился наперерез шестикрылой горгулье, вознамерившейся ударить в спину Герману Воробью.

Глава 813 Тиран

Против такой прочной и маловосприимчивой к ударам молний паранормальной твари, как шестикрылая горгулья, у Элджера, помимо «Удара ярости» из Пути «Моряка», не находилось в арсенале иных надежных козырей.

Разумеется, самым действенным оружием оставалось «пение», бьющее напрямую по слуху и резонирующее с ментальным телом врага. Доведись им схлестнуться в любом другом месте, Элджер непременно бы сыграл на неповоротливости и громоздкости этого исполина. Он бы принялся кружить вокруг монстра, попутно глуша его своими руладами и методично всаживая разящие ветряные клинки в одну и ту же точку. Изматывая бестию, накапливая урон и выжидая, моряк бы медленно, но верно стер врага в порошок.

Увы, ареной для боя служила тесная усыпальница, сковывающая маневры. Стоило бы ему уйти с линии атаки, как шестикрылая горгулья тотчас переключила бы свое внимание на Германа Воробья, обрушив на него пудовую семи-восьмиметровую каменную алебарду. Подобный расклад напрочь лишил бы безумного авантюриста драгоценного шанса разделаться с троицей восставших мертвецов. Но самым веским аргументом против пения оставалось вполне резонное подозрение Элджера: его вокальные экзерсисы могли ударить по рассудку напарника куда сокрушительнее, чем по самой каменной твари.

Бум!

Каменная алебарда с оглушительным грохотом впечаталась в землю, выбив в плитах гротескно огромную воронку. От этого чудовищного удара монументальный зал усыпальницы заходил ходуном, словно в эпицентре свирепого землетрясения. Элджер благоразумно не стал принимать таран в лоб. Подхваченный ревущим шквалом, он виртуозно вильнул вправо и пружинисто взмыл ввысь, играючи уклонившись от смертоносного выпада и устремившись прямиком к голове бестии.

И в этот самый миг его взгляд наткнулся на пару пепельно-серых, полыхающих инфернальным огнем глаз.

Мысли моряка мгновенно завязли в густой смоле, а мышцы сковало ледяным оцепенением. Накатила жуткая, фантомная иллюзия, будто его вновь обращают в неподвижное изваяние, хотя на сей раз мертвенная бледность так и не проступила на коже.

Влекомый инерцией, он продолжил свой полет, однако так и не успел пустить в ход короткий клинок. Со всего маху, словно слепой котенок, Элджер впечатался прямо в лоб шестикрылой горгульи. Раздался тошнотворный влажный хруст, и моряка отшвырнуло назад, а его тело пронзила всепоглощающая, парализующая агония.

В его стекленеющих глазах вновь отразилась неумолимо надвигающаяся, пепельно-серая алебарда, но завязший в трясине разум оказался не в силах выстроить хоть какую-то линию защиты.

Внезапно чья-то рука мертвой хваткой вцепилась ему в плечо, грубо и властно дернув в сторону.

Ба-бах!

Каменное крошево и ослепительные снопы искр брызнули во все стороны. Пудовая алебарда шестикрылой твари вновь безжалостно разворотила мостовую, выдолбив очередной исполинский кратер.

Тело Элджера судорожно содрогнулось. Пелена спала с глаз, возвращая миру кристальную четкость, а мысли стремительно вырвались из вязкого плена, вновь обретя привычную остроту.

Казалось, он наконец-то вынырнул из липкого, парализующего кошмара, в котором мог лишь беспомощно наблюдать за собственной гибелью, и вновь взял бразды правления своей плотью в собственные руки.

И лишь теперь моряк обнаружил, что Герман Воробей невесть когда успел оказаться прямо подле него. А в том самом углу, где секундой ранее копошилась троица мертвецов, сейчас гуляли лишь затухающие серебристые разряды, источая сухой, зловещий треск.

— Не смей смотреть ей в глаза. Бей прямо в грудь, — лаконично, как отрезал, проинструктировал напарника Клейн, на ходу утаскивая Элджера с линии очередного сокрушительного удара.

За плечами у моряка лежал богатейший, пропитанный кровью боевой опыт. Ему не требовалось лишних разжевываний, чтобы мгновенно уловить суть приказа. Вырвавшись из хватки спасителя, он с поразительной грацией и проворством метнулся к правому флангу шестикрылой горгульи.

Топ! Топ! Топ!

Мощными, размашистыми скачками он ринулся прямо на чудовище. И лишь дождавшись, когда каменное древко со свистом рассечет воздух в поперечном взмахе, он, подхваченный попутным шквалом, пружинисто взмыл ввысь, виртуозно пропуская смертоносное лезвие под собой.