Будучи представителем расы, от рождения наделенной завидным долголетием, заводить одно или даже россыпь увлечений ради убийства времени считалось в их кругах делом обыденным. Эмлин был далеко не единственным, кто питал слабость к куклам. Вот только загвоздка крылась в ином: помимо вылазок за новыми марионетками, пошива для них нарядов и походов в больницу за порцией свежей крови, этот парень вообще носа из дома не высовывал. Общение с соплеменниками он на дух не переносил и почти никогда не посещал их сборища — разве что когда до смерти приспичивало отведать свежей крови, выудить крупицы исторических знаний или выменять нужные материалы.

Подобный затворнический образ жизни делал его до боли похожим на тех древних, дряхлых старейшин, что были вынуждены безвылазно отлеживаться в особых гробах, едва цепляясь за жизнь. И в этом отшельнике было попросту невозможно разглядеть юнца, только-только перешагнувшего порог совершеннолетия. Немудрено, что Эмлин стал излюбленной мишенью для сплетен и насмешек на вампирских посиделках.

Долгие годы сородичи лишь лениво перемывали ему кости да отпускали едкие шуточки за спиной — в точности так же, как обыватели Баклунда судачили о местных городских сумасшедших. Но всё изменилось в тот роковой день, когда Эмлин, якобы заблудившись, умудрился по собственной воле забрести прямиком в Церковь Урожая. Угодив в лапы епископа Матери-Земли и оказавшись запертым в подвале, он стремительно покатился по наклонной. Его репутация была безнадежно растоптана: из простого чудака он превратился в ходячее посмешище и абсолютный, несмываемый позор всего рода Крови.

И кто бы мог подумать, что этот самый ублюдок, опозоривший их расу, умудрится одного за другим пустить в расход сразу троих фанатиков «Первозданной Луны»!

А ведь те были самыми настоящими искусственными вампирами!

Неужто он выклянчил подмогу у святош Матери-Земли? Или раскошелился на какого-нибудь первоклассного, смертоносного охотника за головами? Подобные мысли лихорадочно метались в умах собравшихся, отчаянно силясь найти хоть какое-то рациональное объяснение тому, как Эмлину удалось вырвать победу в этой гонке.

В этот самый миг Касими деликатно прочистил горло и произнес:

— Эмлин собственными силами раздобыл соответствующее наследие и уже вознесся до статуса барона.

Барона… Взгляды, вновь скрестившиеся на Эмлине, мгновенно растеряли былую растерянность и скепсис. Теперь в глазах сородичей плескалась дикая смесь потрясения, изумления и полнейшего ошеломления.

Впервые в жизни удостоившись столь красноречивых взглядов от собственных соплеменников, Эмлин внезапно почувствовал пугающую, пьянящую легкость во всем теле. Разум затопило бьющее через край ликование. Ему до смерти захотелось надменно вздернуть подбородок и вальяжно бросить: «Отныне вам надлежит величать меня господином бароном».

Это упоительное чувство триумфа пьянило ничуть не меньше, чем тот миг, когда он, скопив гору денег, наконец-то выкупал вожделенную марионетку… Беззвучно наслаждаясь своим триумфом, юноша титаническим усилием воли проглотил вертящиеся на языке слова. Сдержанно улыбаясь, он медленно, с достоинством обвел собравшихся взглядом, после чего неспешно застегнул сюртук и поднялся, направляясь к Касими Одра.

Дождавшись, пока остальные вампиры немного придут в себя и устремят сложные, противоречивые взгляды на двух стоящих впереди баронов, Касими наконец продолжил:

— Победитель этой кровавой жатвы автоматически вносится в список кандидатов на титул виконта, а все издержки на проведение грядущего ритуала будут полностью покрыты.

— Вдобавок ему полагается уникальный перстень, выкованный рукой самой Прародительницы.

Сопровождая слова делом, Касими извлек из кармана серебряную шкатулку, сплошь испещренную витиеватой вязью узоров. С сухим щелчком откинув крышку, он продемонстрировал артефакт всему залу.

Это было полупрозрачное кольцо, словно выточенное из цельного куска бледно-красного янтаря. Его венец украшал кровавый самоцвет размером в половину ногтя, источающий тусклое, мистическое сияние.

— Имя ему — «Кольцо Лилит». Оно наделяет носителя пугающим обаянием и позволяет постоянно пребывать на пике сил, точь-в-точь как в часы полнолуния, — в общих чертах пояснил Касими. — Вдобавок артефакт способен проецировать эффект полной луны на окружающее пространство, колоссально усиливая соответствующие Потусторонние таланты. А самое главное — он может соткать врата, ведущие прямиком в недра духовного мира.

Выдержав многозначительную паузу, Касими добавил:

— Эти врата зовутся «Вратами призыва». С их помощью можно вытянуть тварь из самых пучин мира духов в материальную реальность. Однако пустить этот фокус в ход дозволяется лишь раз за определенный промежуток времени.