Такая «паутинка» создавалась исключительно для того, чтобы соблазнять. Это белье наверное можно разорвать одним пальцем.

Мое воспаленное воображение моментально подсовывает картинку, как это делает Роман. В животе становится щекотно и порхательно. Но ненадолго.

Только делает он это не со мной. А с другой девушкой. Потому что я не умею соблазнять. Я же фригидная...

— Что вам предложить? Какой у вашей девушки размер? — продолжают щебетать продавцы, обращаясь к Роману и в упор не замечая меня.

Наверное, это справедливо с учетом того, что он платит, но... Это все равно унизительно. Я уже готова развернуться и уходить, как внезапно над головой звучит низкий голос Романа.

— Соня моя жена, не девушка. Любимая, выбирай, что тебе хочется, а я вернусь в машину, я забыл телефон. Вот моя карта, здесь безлимит. Если ничего не понравится, поедем в другое место.

Я хорошо помню, что когда Роман выходил из машины, телефон был у него в руках. Но возразить не успеваю, он уже вкладывает в мою ладонь прямоугольный кусок пластика, прижимается губами ко лбу и выходит из магазина.

Запоздало соображаю, что был просто повод. Мой муж дал возможность девушкам переключиться с его царственной особы на мою.

Меня затапливает благодарность, особенно когда консультанты начинают кружить вокруг как коршуны — здесь у всех хороший слух. Все услышали последнюю фразу Громова, и упускать этот денежный мешок без покупок никто не собирается.

— Соня, подскажите, чего бы вам хотелось? — щебечут они теперь наперебой. — Какие модели вы предпочитаете?

Я с трудом не сбегаю от такой настырности. От смены бутика вряд ли что-то изменится, а белье здесь и правда красивое. Только я не рискну даже примерить что-то провокационное. И соблазнительное...

— Покажите мне бесшовные бюстики с мягкой чашкой, — прошу девушек. — И низ к ним подберите.

Мы определяемся с размером, и я иду в примерочную. Мне предлагают несколько вариантов и несколько цветов. Мне нужен белый под блузку или лучше бежевый?

Надо было спросить Романа.

Но только успеваю о нем подумать, как за спиной шелестит штора, и в зеркальном отражении я вижу, как в примерочную входит Громов.

Успеваю сдернуть с вешалки блузку, прикрыть ею грудь и пискнуть:

— Что ты здесь делаешь? Выйди немедленно!

— С каких херов, Соня? — он действительно удивлен. — Я твой муж. Я же должен посмотреть, как ты считаешь? Или я должен за шторкой стоять как в карты проигранный?

— Ты ненастоящий муж! — шиплю я тихо. — Так что уйди отсюда!

— Ну ненастоящий, и что? Успокойся, — он говорит так, будто я не стою перед ним в одном лифчике и юбке. А будто мы в парке сидим на скамеечке. — Лучше покажи, что ты навыбирала. Да перестань выделываться, ты же фригидная. Ты на меня не действуешь, забыла? И я не наголо тебя раздеваю!

Он отнимает у меня блузку, смотрит придирчиво на грудь, упакованную в гладкий бесшовный бюстгальтер. Поворачивается к обшитому атласом боксу, в который сложены остальные бюстики. Морщится.

— Это что, все? Нет, это не годится.

— Почему не годится? — забираю у него блузку, чтобы снова ею прикрыться. — Мне подходит, и этого вполне достаточно.

— Если подходит, бери. Но этого мало. Подожди, я сейчас, — он снова отбирает блузку, прикладывает руку к моей груди. Правда, не касается.

— Ты совсем офигел, Громов? — луплю его по руке. У меня щеки огнем горят, а из ушей сейчас дым пойдет.

— Я размер хочу уточнить, не ори, — осаждает меня Роман. — Что это за муж, который размеров своей жены не знает?

— Так спросил бы! — я вся пышу негодованием. Но Романа мое негодование не сильно смущает.

Он быстро исчезает за шторкой и так же быстро появляется. На этот раз с ворохом таких же невесомых вещищек, от которых у меня захватывало дух.

— Давай, примеряй, — он усаживается на большой пуф в углу и переплетает руки на груди.

— При тебе? Ты с ума сошел, Громов? — вспыхиваю уже до корней волос. — Даже не думай.

— Громова, ну что ты как маленькая, — лениво тянет Роман, и у меня внутри от его «Громова» сладко-сладко сжимается. — Ты жена? Жена. Вот и переодевайся. А я закрою глаза, не переживай.

— Я тебя знаю, ты будешь подсматривать!

— А если буду, то что? Ладно, ладно, шучу, — ухмыляется Громов, глядя на мое грозное выражение лица. — Я даже закроюсь.

Он в самом деле прикрывает глаза ладонью. Делать нечего, быстро расстегиваю бюстгальтер, надеваю следующий. Красивый. И хоть кружево не такое прозрачное, как на том, оно тоже нежное и мягкое.

Такое не натрет. Нигде.

«Хочешь, покажу чем?»

Этот чертов Громов! Зачем он здесь сидит и пахнет, у меня все мысли из-за него в кучу сбиваются. Пальцы путаются, не могу крючки расстегнуть.

— Помочь? — интересуется муж.

— Обойдусь, — буркаю через плечо.

— Мне этот понравился.

— Ты говорил, что не будешь подсматривать!

— Я не подсматриваю, я оцениваю.

— Отвернись, Рома!

— Все, все, я не смотрю.