— Нет, Кир, ее надо проверить на девственность, — качаю головой и зачем-то, сам не знаю, с каких херов добавляю: — Она моя невеста.

Соня вскидывает голову и смотрит на меня как на высохшую кучку дерьма. Глаза ее кажутся стеклянными.

— Проходи, ну что же ты стоишь, — зовет ее Кира. Соня резко отворачивается и заходит внутрь, а я остаюсь ждать в коридоре.

Сажусь на диван, сцепляю руки в замок. Смотрю в пол. Минут через семь дверь открывается, выходит Кира. Я встаю, делаю шаг навстречу.

— Подтверждаю, Рома. Девочка чистая.

Протягиваю сто баксов, Кира благодарит и кладет купюру в карман. Соня появляется спустя секунду. Лицо как мел, глаза красные.

Идет мимо меня, будто я пустое место. Когда я приближаюсь, отшатывается.

— Не трогай меня.

— Соня…

— Пошел к черту, я сказала, — огрызается. — Даже не приближайся!

И выходит на улицу. Я спешу за ней, а она сворачивает к проспекту. Пусть там машин немного, но холодно же! А она в халате и носках.

Возвращаюсь, прыгаю за руль, завожу двигатель. Автомобиль с утробным урчанием трогается с места и без труда догоняет девчонку.

Она идет по тротуару, всхлипывает, размазывает слезы по щекам. Еду следом с ощущением кирпича в груди.

Неуютно, неудобно. Давит блядь.

Понимаю — накосячил. Жестко.

Придавливаю педаль газа, обгоняю.

— Садись в машину.

— Отвали!

Разворачивается, идет в другую сторону. Снова обгоняю, притормаживаю.

— Да садись же, сказал, отвезу!

— Отвали.

— Соня...

Она даже не оборачивается. И я действую как на автомате.

Выскакиваю из машины, догоняю. Подхватываю, закидываю на плечо, как мешок. Девчонка бьет меня по спине, ругается, пробует извернуться, чтобы вырваться.

Открываю машину, сажаю ее, пристегиваю — все это молча. Сам сажусь за руль, блокирую двери.

Все. Теперь домой. Разбираться потом будем. Но когда она тихо плачет, отвернувшись к окну, становится почему-то очень херово.

Глава 10

Соня

Мне плевать на Громова. Сама не знаю, почему реву. Просто обидно.

Это все очень... очень...

Обидно.

Нет, со мной обошлись вежливо, и я ни за что не догадалась бы, что мы в борделе, если бы Роман не сказал. Это выглядело как обычный медицинский кабинет. Обычный доктор-гинеколог. Обычный осмотр.

Но мне все равно обидно. До слез. Которые текут и текут. Все дорогу, пока мы едем.

Только теперь осознаю, что ввязалась во всю эту историю не столько из-за денег, сколько из-за самого Романа.

Потому что я нисколечко не фригидная. Ни капельки.

А он просто... просто... бездушная ледяная глыба, вот кто. За всю дорогу ни слова не проронил. Руки на руле, педаль газа вдавил, и так до самого дома, молча...

Автомобиль тормозит, я дергаю ручку двери, чтобы выйти первой.

Я ни секунды больше не останусь в этом доме. Пусть проваливает к чертовой бабушке вместе со всеми своими деньгами.

Но замок оказывается закрытым.

— Открой дверь, я хочу выйти, — прошу, не поворачивая головы. Говорю шепотом, не хочу, чтобы он услышал, как сипло звучит мой голос из-за бесконечных слез.

— Ты босая, — отвечает Роман, уперевшись руками в руль.

Это так звучит, как будто я голая. Как будто ему есть до этого дело.

— Тебе-то что? — отвернувшись, вытираю щеки.

Громов молчит. И я молчу. В тишине слышно только его шумное дыхание. Я лишь тихо шмыгаю носом, стараюсь дышать ртом, чтобы успокоиться.

— Я должен был убедиться, — наконец говорит он хрипло, все так же глядя перед собой.

— Убедился? — спрашиваю, так же не глядя. — Молодец. А теперь выпусти меня, я хочу домой.

— Ты никуда не пойдешь, — мотает он головой.

— Серьезно? — я пробую рассмеяться, но получается лишь сдавленно всхлипнуть. — Ты серьезно считаешь, что я останусь и дальше ломать эту комедию?

— Сколько ты хочешь? — перебивает он меня.

Я разворачиваюсь. Ошеломленно таращусь на его мрачное лицо, сжатые губы.

— У тебя плохо со слухом, Громов? Мне не нужны деньги. И если ты такой скот, что угрожаешь мне отчислением из университета, то я...

— Это у тебя плохо со слухом, — обрывает меня Роман. — Хорошо, я спрошу по-другому. Что ты хочешь, Соня?

— Больше никогда тебя не видеть! — выпаливаю.

— Ты и так меня не увидишь, когда мы разведемся. А до этого можешь запросить для себя то, чего сильно хочешь. Поездку в Диснейленд, кругосветное путешествие, полет на воздушном шаре, учебу в зарубежном вузе.

— Ты... шутишь? — округляю я глаза, но по убийственно серьезному лицу Громова понимаю, что это не шутки.

— Нет, я говорю серьезно, — отвечает Роман. — Ты мне подходишь. Я больше не хочу никого искать. Мы заключим брачный контракт, где пропишем все условия. Предположим, на год. Через год разведемся, и ты получишь то, что пожелаешь.

У меня даже дыхание перехватывает.