— Я решил, что прежнее перемирие мне наскучило, — произносит он. — Поэтому объявляю новое. И участвовать будут все.

— И в чём же заключается новое перемирие? — спрашиваю я сквозь зубы.

Его взгляд сразу останавливается на мне.

Он даже не пытается скрыть свою ненависть.

Как и я свою.

— Одни Игры. Последние. Если победите вы, заберёте своих людей и драконов домой, и больше вас никто не потревожит.

— А если победите вы? — впервые подаёт голос Караг.

— Тогда я заберу у вас всё. Ваших людей. Ваших драконов.

— Нет, — рычит Сигрид.

— Это нечестно! Вы не можете нас заставить! — кричит Дуррук.

— Если попробуете, наши драконы сожгут здесь всё дотла, — предупреждает Варан.

Король Хейлен лишь самодовольно улыбается.

— Тогда почему они до сих пор этого не сделали? Позвольте объяснить так, чтобы даже вы, варвары, поняли. Вы прилетели сюда на своих драконах.

Мы все замираем.

Его улыбка становится ещё шире.

— Так вот, мне достаточно щёлкнуть пальцами — и они погрузятся в крепкий сон. А теперь представьте, что будет с ними, пока они… беззащитны.

— Вы лжёте! — рычит Сигрид, и моя рука уже лежит на топоре. — Если вы причините драконам вред вне Игр, это будет нарушением перемирия.

Он пожимает плечами.

— Я же сказал, что мне это надоело. Вы что, оглохли? Ваши драконы уже заперты в Анклаве. Остальных скоро доставят туда же.

— Что вы сделали?! — реву я.

Это невозможно…

Но его глаза.

Его улыбка.

Он не врёт.

Я, блядь, убью его.

— Итак, — продолжает он, возвращаясь к трону, — ради собственного блага вы будете сотрудничать. Если нет… — Он замолкает и бросает на нас взгляд через плечо. — Вы проиграете, а ваши драконы останутся у меня. Их будут круглосуточно охранять мои люди. И если что-то случится, если вы попытаетесь причинить вред мне или моему городу, больно будет им.

— Нам не нужно это новое перемирие, — говорит Варан, обводя нас взглядом. — Никому из нас.

Он смеётся, снова опускаясь на трон.

— Забавно. Похоже, вы решили, что у вас есть выбор. Пока мы тут разговариваем, ваши лагеря уже горят. — Мы замираем, и в зале повисает тяжёлая тишина. — А всех, кто выжил, скоро доставят сюда.

— Что вы сейчас сказали? — спрашиваю я. Голос звучит тихо, но в нём только смерть.

Он расплывается в широкой улыбке.

— К утру от ваших лагерей ничего не останется.

Алара…

Я делаю шаг вперёд. Сердце глухо колотится о рёбра. Ярость захлёстывает меня. Остальные тоже выходят вперёд, обнажая оружие, но в ту же секунду все пятьдесят стражников поднимают мечи. В другой руке каждый держит стеклянную сферу с зелёным туманом внутри. Они не подходят ближе.

Им и не нужно.

Достаточно разбить одну такую сферу — и мы отключимся.

— Вы умрёте раньше, чем доберётесь до меня. И что тогда станет с остатками ваших кланов? С вашими драконами?

Мы замираем. В груди всё клокочет от ярости. Где-то вдали раздаются драконьи рёвы.

Дрогонах.

— А теперь возвращайтесь в отведённые вам лагеря и ждите остальных членов своих кланов. — Он усмехается. — Ну… тех, кому повезло выжить. И помните: можете свободно гулять по моему городу, моё гостеприимство не знает границ. Но если устроите беспорядки… сами знаете, что будет.

Несколько долгих мгновений никто не двигается. Потом мы все одновременно разворачиваемся и идём к выходу. Я едва сдерживаю ярость, готовую вырваться наружу, когда Хейлен окликает меня:

— О, Рохан? Задержись на минуту.

Я останавливаюсь. На миг закрываю глаза, до боли сжимая кулаки.

Стражники выводят остальных из зала. Все они настороженно оглядываются на меня.

Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь.

— Что?

— И ты смеешь говорить так с королём? — рычит он. Стражники вокруг беспокойно переминаются. — Повтори.

У него твои драконы, Рохан.

Твой дом горит.

— Да, мой король, — цежу я сквозь зубы.

— Так-то лучше, — произносит он и откидывается на спинку золотого трона. Глубокий пурпурный цвет подушки как нельзя лучше соответствует тому, кем он себя возомнил. Он берёт со стоящего рядом столика кружку и делает глоток.

— Ты обещал кое-что мне доставить.

Я заставляю себя не напрягаться, ничем не выдавая, как подействовали на меня его слова.

— Я писал тебе и требовал объяснений. Ты ответил, что возникла задержка, хотя до этого утверждал, будто уже добыл то, что мне нужно, и привезёшь это на Игры.

— Так и есть. Возникла проблема, и я её решаю. Но ты, похоже, решил забыть о нашей сделке и затеять новую игру.

— Нет, Рохан. Это ты решил со мной поиграть. — Он говорит тихо, но в голосе слышится ярость.

— Я не играю. Речь идёт о наших жизнях! Если бы не этот туман, ты был бы уже мёртв, — рычу я.

Он замирает, не донеся кружку до губ.