На цокольном этаже обитает не столько человек, как сознательный субъект, сколько эволюционно древние структуры, предшествующие самосознанию: зеркальные нейроны, миндалевидное тело и ствол мозга. Это система, чей возраст исчисляется сотнями миллионов лет, сформировалась задолго до появления речи. Здесь автоматически срабатывает базовая реакция, роднящая человека с любым млекопитающим. Внимание мгновенно переключается на резкий, неожиданный сигнал. В условиях среды, в которой жили наши предки, такой импульс означал одно из трёх: добычу, угрозу или появление сородича, и потому оправдывал пребывание любой текущей активности. Всё, что реагирует быстрее мысли, сосредоточено на этом этаже. И человек, привыкший воспринимать себя автономным субъектом, оказывается здесь, как правило, постфактум, когда действие, инициированное вне его осознанного участия, совершилось.

Ещё этажом выше располагается фоновое состояние — тот самый общий аффективный климат, в котором человек живёт изо дня в день. В отличие от вспышки первого этажа, он не воспринимается как сигнал, поскольку у него нет чёткой фигуры, от которой можно было бы отстраниться. Это среда и именно в её невидимости заключается её главная сила. Бодрствование, усталость, тревога, покой, подавленность, приподнятость, настороженность, расслабленность, открытость, замкнутость — каждое из этих состояний задаёт фильтр, через который человек оценивает всё остальное. Причём делает это столь устойчиво и незаметно, что эта призма кажется ему естественным свойством мира, точно воздух, которым он дышит, как что-то тождественное ему самому. Действие этого внутреннего состояния проще показать на простых жизненных ситуациях. Если вы находитесь в подавленном настроении, непреднамеренное опоздание партнёра воспринимается как «разлюбил», «я не важен», как предвестие утраты и начало конца. Подобное опоздание, на фоне душевного спокойствия, вызовет совсем другие мысли: возможно человек просто попал в пробку. Взгляд незнакомца в метро, встреченный в настороженном состоянии, считывается как угроза или вызов. Но когда вы открыты миру, он же покажется обычным человеческим любопытством. Один стимул, в зависимости от настройки «приёмника», формирует для нас разную реальность. И тот, кто ей управляет, влияет на всё последующее восприятие — раньше, чем успевает включиться сознание и принять решение. Второй этаж труднее всего идентифицировать именно потому, что он не проявляется как отдельная фигура. Если первый этаж проявляет резкий импульс и от можно осознанно дистанцироваться, то второй формирует устойчивое состояние, в котором человек живёт неделями, месяцами, годами — иногда десятилетиями, не воспринимая его как что-то отдельное от себя. Лишь изредка, например в деревне, в горах, на берегу моря или после длительной прогулки в лесу — человек с изумлением обнаруживает, что внутри него всё это время стоял непрерывный шум, напоминающий гул плохо настроенного трансформатора. И когда он на короткое время утихает, путник впервые за долгие годы начинает слышать самого себя. Это тот редкий момент, когда фон внезапно становится видимым. Но он кратковременен, возвращение в привычную среду немедленно возвращает и прежнее состояние. Именно скрытность делает второй этаж главным стратегическим ресурсом фермы. Удары по первому этажу эпизодичны и могут быть осознаны задним числом. Присутствие фермы на втором, напротив, почти неуловимо. Новостные потоки, бешеная ритмика соцсетей, освещение торговых центров, вибрации смартфона в кармане, цветовые решения интерьеров и дизайн интерфейсов — вся инфраструктура филигранно настроена на поддержание состояния транса, в котором все прочие инструменты работают в разы эффективнее. Стоит разрушить фон, и вся мегаструктура даст сбой. Но пока трансляция продолжается без помех, ферма может сколь угодно долго не заботиться об отдельных выпадах со стороны жителей. Если бы какой-нибудь правитель XV века получил в распоряжение доступ к фоновому состоянию своих подданных, его бы сочли колдуном и, вероятно, сожгли на костре как врага человечества. В начале XXI века такой доступ продаётся в виде рекламного контракта — и его покупатель носит галстук.