— К Александре нужно направить социального работника.

— Угу, — раздражённо хмыкнул Фукс.

— Ты вообще слушаешь? Кто-то должен…

— Да, чёрт возьми, я понял. — Фукс поднялся. — Откуда ты всё это знаешь?

— Здесь написано.

— Ты никогда не сдавал отчёт так быстро. — Фукс уставился на него в упор. — Сдаётся мне, с тех пор как ты познакомился с матерью Натали, дело стало для тебя личным. Да и выглядишь ты, прямо скажем, паршиво. Есть что-то, о чём мне следует знать?

Есть. У меня дома живёт Микаэла. Она в розыске и увела у собственного мужа машину, деньги и пистолет. А муж, на беду, — бывший опер из берлинской уголовки.

— Нет, — ответил Пуласки.

— Хорошо. Тогда смирись: дальше делом занимается LKA. Будут проверять версию самоубийства.

— Самоубийства?! — вырвалось у Пуласки. — У Натали трос вокруг талии.

Фукс пожал плечами.

— Может, сама привязала груз.

— Ну конечно. А перед этим самостоятельно переломала себе кости и спустила из артерий полтора литра крови.

— Это кто говорит?

— Всё в протоколе вскрытия у Майке.

— Винтереггер не новичок. Знает, что делает.

— Сомневаюсь. — Пуласки постарался смягчить тон. — Послушай… Пусть пробьёт базы по всем землям.

— Может, теперь из-за каждой сдохшей наркоманки ещё и BKA подключать, чтобы те запрашивали заграницу?

— Может, похожее убийство уже было.

— Ага, так мы, оказывается, серийника ловим!

Пуласки пропустил издёвку мимо ушей.

— И водолазы должны прочесать северную часть Эльстербекена. Найдут грузы и верёвки — будем знать, где сбросили тело.

— Водолазы? Пуласки, ты вообще соображаешь, о чём мы говорим?

Тот сдвинул брови.

— Нет. Просвети.

— Я познакомился с матерью Натали на лестничной клетке. Допустим, женщина приятная, и мне её искренне жаль. Но речь о наркозависимой чешке, которая вышла на панель. Только на Айзенбанштрассе таких каждый месяц умирает по двое.

— Только их не убивали с умыслом… а мы, кажется, работаем в уголовном розыске — или я дверью ошибся? — Он демонстративно огляделся.

— Кончай паясничать!

— Фукс, это убийство. И за ним стоит нечто большее. У Натали пальцы были склее…

— Господи, у тебя что, нет дел поважнее? — Фукс вскочил, всплеснув руками. — Опять твоё знаменитое шестое чувство? Не смеши меня. — Он шагнул ближе. — Остался бы в LKA — сейчас сам бы вёл следствие. Там ты был фигурой. А тут сидишь — и…

— Да-да.

Эти доводы он знал наизусть: Фукс выкатывал их всякий раз, как Пуласки впрягался в дело сильнее положенного.

Он подумал о дочери.Если бы тело Ясмин нашли в Эльстербекене и кто-то заикнулся бы о самоубийстве, вся лейпцигская уголовка стояла бы на ушах. За это я готов руку в огонь положить.

— Между нами… — Фукс понизил голос. — Есть дела поважнее. Прокурор подумывает закрыть производство и выдать тело для похорон. Так что руки прочь. Это уже не наша забота.

— Да быть такого не может!

— Однако ж.

Чёрт.

Сказать это Микаэле сегодня вечером он не сможет. Значит, до тех пор надо выяснить, где обретается Грегори.

В обеденный перерыв Пуласки занялся изрезанными шинами. К счастью, дочь ничего не заметила. Знакомый из службы эвакуации отбуксировал машину в автосервис, где ей переобули колёса. На всякий случай Пуласки попросил установить под днищем GPS-трекер — на случай, если Арман снова подберётся к машине, вскроет и угонит. Или если Микаэла опять её уведёт.Кто её разберёт, что у этой женщины на уме.

Логин и пароль он спрятал в бумажник. Затем пришлось ехать на окраину. После драки в одной из квартир и уличного нападения в пешеходной зоне он вернулся в кабинет и настрочил два отчёта. В шесть вечера запер дверь. На сегодня — всё.

Прежде чем покинуть здание, он хотел заглянуть к Веро, коллеге из отдела нравов. По дороге набрал Микаэлу. Мобильного её у него не было, так что пришлось звонить на домашний. На пятом гудке она сняла трубку:

— Квартира Пуласки.

— Квартира Пуласки, — рассмеялся он. — У вас отлично получается. Как вы?

— Надо было себя чем-то занять… Я постирала ваше бельё, погладила, прошлась пылесосом и вымыла полы.

Он попытался изобразить негодование:

— А окна?

— Нет, я…

— Шучу. Спасибо. Но это было совсем не обязательно.

— Вы столько сделали для меня этой ночью — я была у вас в долгу. Кстати, звонила какая-то молодая женщина. Ваша дочь.

Он с досадой щёлкнул пальцами.Надо было хотя бы предупредить Ясмин, что у меня гостья.

— И?

— Мы проболтали с полчаса. Между прочим, она прекрасно говорит по-английски.

— Да, есть такое…

— И чертовски ловко ругается.

— Вы ей сказали, почему вы у меня?

— Нет. Сказала, что я ваша новая любовница.

В трубке послышался смех.

— Простите. Это шутка.