— Помогите! Кто-нибудь, помогите ему! — пронзительный женский голос выделяется на фоне остального шума. — Кто-нибудь, пожалуйста! Он не дышит!

Я подбегаю к ним: полуголая блондинка стоит на коленях посреди улицы, придерживая обмякшее тело мужчины на земле. Из его глаз по лицу текут струйки крови.

Прижимаю пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс, но ничего нет.

— Помоги мне переложить его на тротуар, — командую я. Когда мы убираемся с проезжей части, она берет его лицо в свои ладони, рыдания сотрясают её тело, когда она прижимается щекой к его лицу, а я пытаюсь реанимировать его.

— Открой ему рот и сделай искусственное дыхание, — кричу я, перекрывая крики вокруг. Люди спотыкаются о нас, падают на колени и тут же карабкаются вверх, а хаос нарастает.

Женщина вдувает воздух в рот мужчины, а я изо всех сил давлю на его грудную клетку; компрессий достаточно, чтобы сломать пару ребер, но если он выживет, уверен, он, блядь, не обидится. А если и обидится, ну… мне, честно говоря, насрать. Я буду уже далеко.

— Ничего не происходит, — рыдает пьяная женщина. — Почему он не просыпается?

Мои руки соскальзывают с его груди, я сажусь на пятки и качаю головой.

— Мне жаль. Он всё.

Я поднимаюсь на ноги, оглядываясь по сторонам: тревожный крик женщины сливается с общим шумом. Пытаюсь понять, какого хрена здесь происходит и как, черт возьми, отсюда выбраться? На мгновение всё вокруг расплывается. На улице лежит еще больше людей, из их глаз течет кровь — они мертвы.

Нужно выбираться. Мой грузовик припаркован в паре кварталов, но толпа такая плотная, что приходится идти в обход. Одурманенный происходящим, я проталкиваюсь сквозь толпу, перешагивая через тела, оставленные здесь на растоптание, словно одноразовый мусор.

Завернув за машину, я слышу это раньше, чем вижу. Пулеметные очереди, выпущенные в толпу. Я резко останавливаюсь и вжимаюсь спиной в кирпичную стену за мусорным контейнером, когда по улице медленно проезжает военный конвой. Солдаты маршируют впереди, поливая свинцом массу людей на улице.

Они убивают всех. Какого хрена происходит?

Дыхание перехватывает, когда я вспоминаю репортера из телевизора в баре. Она говорила, что военные едут, чтобы помочь замедлить распространение смертельной болезни. Эти люди не больны. Они просто пьяницы, вышедшие на ночную орлеанскую гулянку, а их вырезают на улицах, словно они пустое место.

Черт. Телефон в кармане вибрирует, и когда я вытаскиваю его, на экране высвечивается имя Рипера.

— Эй… Я тут в небольшом переплете. Перезвоню…

— Нет, — он перебивает меня, и паника в его голосе заставляет меня напрячься. — Где ты?

— Новый Орлеан, а что?

— Черт! Вали оттуда сейчас же. Начинается какая-то хрень. — Рипер не из тех, кто шутит. Он что-то знает.

— Ага, чувак. Я как раз в центре этой «хрени». Какого хрена происходит? — я выглядываю из-за угла, пока стрельба не утихает.

— Не уверен. Я разузнаю больше по пути. Встретимся в хижине.

— Мне нужно сначала сделать одну остановку.

— Призрак… — он вздыхает, и я знаю, что он проводит рукой по лицу; я видел, как он делает это миллион раз. — Её там может уже и не быть. Луизиана падает очень быстро.

— Она там, — я не говорю ему, откуда знаю. Он достаточно хорошо меня знает, чтобы понимать, какой я. — Встретимся через пару дней.

— Ладно. Просто береги себя. Не наделай глупостей.

Звонок обрывается, и я открываю приложение, чтобы увидеть, как она выходит из гардеробной, обернутая полотенцем — ни о чем не подозревая. Я блокирую экран и засовываю телефон обратно в карман.

Нужно идти.

Я должен добраться до неё, прежде чем то, что происходит здесь, доберется до неё. Таким был план с самого начала. Теперь он просто немного ускорился. Прижимаясь к стенам и пробираясь задворками, я мчусь сквозь толпу, чтобы добраться до своего грузовика и, черт возьми, убраться отсюда. Я не знаю, что происходит, но знаю, что ничего хорошего.

Может, мир действительно горит, но сейчас это не имеет значения.

Я иду за тобой, Смерть.

ГЛАВА 1

Ру

— Мне как-то нехорошо. Идите без меня, — говорю я, падая обратно на кровать.

Мое черное одеяло завалено кучей тряпок, которые моя соседка пытается впихнуть в меня силой. Лучше бы я всадила себе иголки в гребаные глаза, чем надела что-то, кроме моих удобных, заношенных черных штанов, рваной майки и ярко-розовых пушистых носков.

— Ой! Как мило, Ру. Нифига! Поднимай свою сексуальную задницу и собирайся, — говорит Ноа, вытягивая меня за руки, пока мои носки в поражении не касаются паркета.