Аля несётся к Ярцеву, её глаза горят, она вся дрожит от возбуждения. Я чувствую, как внутри закипает паника.

— Извините, а вы случайно не знаете... — Аля почти подпрыгивает, перебивая саму себя, — Шамиль Якубов в этом СИЗО сидит?

Я вижу, как Ренат останавливается и медленно он медленно поворачивается к ней. Он окидывает девочку таким холодным взглядом, что её улыбка начинает угасать.

— Если место себе на кладбище покупать не планируешь, — его голос звучит ровно, но в нём столько ярости, что я чувствую, как воздух становится плотным, — то вали на хрен отсюда!

Аля бледнеет. Я вижу, как её лицо становится белым, а глаза расширяются. Она делает шаг назад, и её подруга хватает её за руку.

— Пойдём, — шепчет подруга. — Пойдём отсюда.

Аля не сопротивляется. Она позволяет увести себя.

Я же в полном шоке за всем этим наблюдаю, а после... в голове проносится мысль, от которой у меня холодеет внутри. Это что же получается... Ренат и есть тот сутенёр Якуба? Это он ему тех девушек возит? Это он отбирает для него женщин?

***

Мои хорошие... Скоро всех ждет сюрприз. И есть небольшая подсказка=)) Он связан с этой историей, на которую сегодня действует скидочка 50%) У вас есть догадки?)

Меня выставляют на торги на аукционе... И меня выкупает ужасный человек. Его боится весь город.

«Ты должна быть послушной, и тогда я не причиню тебе боли».

Но послушание — это не для меня...

"Возьму тебя, девочка"

- Я купил право на ночь с тобой, - огромные ладони сжимают мою талию.

- Нет, вы не так поняли, я...

- Сделаешь все, что я захочу, - его улыбка напоминает звериный оскал, а у меня от страха дрожат ноги.

- Вы купили другую девушку, произошла ошибка...

- А отрабатывать придется тебе, - резкое движение и мое платье трещит по швам. От прохладного воздуха на коже появляются мурашки.

- Отпустите, пожалуйста, - его палец размазывает слезинку на моей щеке, в глазах никакой жалости.

- Уже вошла в роль? Мне нравится, проси громче и возможно я сжалюсь, - довольно рычит и я понимаю, что никакой пощады не будет.

xvHDEZAI

7_eFJtXn

Глава 25. Ярый

Меня колошматит. В прямом смысле этого слова. Как только я захлопываю дверцу машины, внутри всё взрывается. Ярость, которая копилась всю поездку, вырывается наружу, пульсирует в висках, кулаках, которые так и чешутся разбить что-нибудь о стену. А лучше — чью-то морду.

И виновата в этом только она.

Я делаю несколько шагов по направлению к серому зданию СИЗО, но внутри меня — полный пиздец.

Сука.

Останавливаюсь на полпути и тяжело дышу. Мне нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. К Якубу в таком состоянии заходить нельзя.

Достаю сигарету, закуриваю. Делаю глубокую затяжку, чувствуя, как дым наполняет лёгкие. Это помогает. Немного.

В СИЗО процедура как всегда. Тухлый запах, который въелся в стены и в лёгкие. Обыск. Наглые рожи стервятников в форме, которые прекрасно знают, что на выходе я им отдам жирный конверт. Быстро просекли, что на Якубе подзаработать можно. Всё схвачено. Всё куплено. Как всегда.

Охранник открывает тяжёлую металлическую дверь, и я захожу в комнату для свиданий.

Закуриваю и жду, когда Якуба приведут.

Я изучил его документы, понял, где у него всё по пизде пошло, и теперь у меня есть чёткий план.

Железная дверь открывается, и заводят Шамиля. Хмыкаю, когда охранник отскакивает от Якуба после того, как расстегнул наручники. Боится его. Уверен, что когда они узнали, что к ним Якуба везут тут половина просто на хер уволилась.

— Хули дёргаешься? Нос тебе после прошлого раза исправили. Молись на моё хуёвое настроение, так тебя всего переделают, и жизнь не такой тухлой станет.

Качаю головой. Якуб развлекается в этой ебаной клетке как может.

— Ярцев, — Шамиль падает за стол.

— Вижу нашёл себе развлечение?

Киваю на дверь, за которой скрылся охранник.

— А хуле здесь ещё делать? Тёлок провести не так просто. Вот в тюрягу переведут, там я и расправлю плечи.

Качаю головой и решаю не продолжать тему. Не моё дело. Я решаю только его проблему с баблом, с остальным пускай сам разбирается.

Достаю из внутреннего кармана пиджака тонкую брошюру и бросаю её на стол. Она скользит по металлической поверхности и останавливается прямо перед Шамилем. На обложке — изображение светлого выставочного зала, дорогие картины, хрустальные люстры.

Якуб смотрит на неё, потом переводит взгляд на меня.

— И? — он приподнимает бровь. — Ты любитель искусства? Мне это дерьмо не заходит.

Я скалюсь. Его реакция предсказуема. Неудивительно, что у них всё так тухло.

— Это мой вариант отмывания бабла и перевода за границу, — говорю я спокойно, наклоняясь к столу. — Галерея. Картины. Сделки с искусством. Оформляем продажу через подставных лиц, завышаем стоимость, выводим деньги за рубеж.

Якуб смотрит на брошюру, потом на меня. Я вижу, как его глаза становятся чуть уже. Он обдумывает.