Ренат громко хлопает дверцей, когда выходит из машины. Я лишь глубоко вдыхаю, чувствуя, как внутри разливается странное облегчение и напряжение одновременно.

Да, я буквально сама напросилась с ним поехать. Но, а как иначе я могла поступить? Я чувствую свою вину за всё случившееся. И... возможно, даже сама его на всё это спровоцировала. Нам точно нужно научиться адекватно общаться. И для этого... нужны тренировки. Или хотя бы попытка находиться рядом без скандалов.

Я опускаю стекло и разглядываю стоянку возле СИЗО. Здесь много машин, и атмосфера какая-то серая. Всё вокруг будто выцвело, потеряло краски. Я даже немного поёживаюсь, кутаясь в свою лёгкую куртку. А после моё внимание привлекают две девушки. На этой парковке они выглядят совсем не вписывающимися во всё это.

Одна — в коротких джинсовых шортах и ярком топе, с длинными наращёнными ногтями. Вторая — одета скромнее, в брюках и майке, с более спокойным выражением лица. Они стоят у припаркованной машины, и я слышу их голоса, хотя и не собиралась подслушивать. Но мне скучно, и их разговор привлекает моё внимание.

— Я всё узнала! — взвизгивает та, что в шортах. — Брат навёл справки. Он точно в этом СИЗО находится. Якуба сюда привезли.

Я замираю. Якуб? Это имя я уже слышала сегодня. От Рената. Когда он говорил по телефону, когда злился на кого-то из-за сделки. Моё сердце начинает биться быстрее. Я заставляю себя дышать ровно, чтобы не выдать своего интереса.

— Аль, слушай... — вторая девушка кривится, и я вижу, как она нервно оглядывается по сторонам. — Мне это всё совсем не нравится.

— Да ты что! — Аля, кажется, так зовут ту, что в шортах, буквально подпрыгивает от возбуждения. — Ты фотки его видела? Это же просто идеальный мужик!

— Ага, идеальные в тюряге не сидят, — фыркает её подруга. — Аль, ты хоть немного мозги включай. Ты хоть знаешь, по каким статьям его судить будут?

Я смотрю на них, чувствуя, как внутри закипает странное любопытство. Эта Аля явно фанатка какого-то зэка. И этот зэк, судя по всему, тот самый Якуб, о котором говорил Ренат.

— Мне плевать на статьи! — Аля закатывает глаза. — Ты хоть понимаешь, насколько это круто — стать его девушкой?

— Ты больная, — вздыхает её подруга. — Он сидит за решёткой. У него, наверное, срок немалый. И ты хочешь с ним встречаться?

— А что такого? — Аля пожимает плечами. — Я люблю опасных мужчин.

Я смотрю на них, и внутри меня поднимается странное чувство. Я бы и осудила эту Алю, наверное. Сказала бы, что она безрассудная, глупая, что она не понимает, во что ввязывается. Но я сижу в машине не самого адекватного человека на свете. И при всём этом испытываю к нему чувства, за которые хотела бы себя удавить. Но Ренат не зэк. И его ни за что не судят. Он просто… сложный. Очень сложный.

— Ты хоть слышала, какие слухи ходят о тех девчонках, которые к нему на свиданку прорвались? — подруга пытается максимально вернуть в адекват эту Алю.

Но я вижу, как сверкают её глаза. Она не слушает. Она вообще не слышит ничего, кроме своего собственного голоса внутри.

— Да плевать, — отмахивается Аля. — Они слабачки. Понятия не имеют, как себя вести нужно с таким мужиком. Я знаю, что к нему просто так не прорваться. Есть люди, которые сами ему отбирают девчонок.

Я чувствую, как внутри закипает странное любопытство. К нему? К Якубу? Кто-то отбирает ему девушек? Это звучит так… странно. Так опасно. И я не могу перестать думать о том, что это за человек. Что он сделал. Почему Ренат с ним связан.

— И ты решила каждого у СИЗО спрашивать, не он ли сутенёр? — подруга явно пытается отрезвить Алю, но та лишь шипит в ответ.

— Прекрати! Это совсем не то! — Аля дёргает плечом, её голос становится резче. — Я сижу в чатах с идиотками, которые на него залипли. Если к нему эти сумасшедшие попадут, то Якуб точно головой двинется. Ему адекватная нужна!

— И где же мы её найдём? — усмехается подруга, и я слышу в её голосе усталую иронию.

— Знаешь... — Аля фыркает, закатывая глаза. — Мне поддержка нужна, а не осуждение!

— А я думала, адекватное мнение со стороны, — подруга пожимает плечами, и я вижу, как она пытается сохранить спокойствие. — Может, мы сначала съездим в психбольницу к его последней «девушке»?

Девушка берёт это слово в кавычки пальцами. Эти слова звучат как предупреждение. Как красный флаг, который Аля упорно не замечает.

— Я слышала, что она на сильных препаратах, — продолжает подруга, и её голос становится тише. — И при одном упоминании имени твоего шикардосного мужика в психоз впадает.

Аля закатывает глаза, отмахиваясь, как от назойливой мухи.

— Если психика слабая — нефиг было к нему соваться! — она скрещивает руки на груди.

Её подруга только качает головой.

— Смотри, кто-то из СИЗО выходит!

Аля взвизгивает и подпрыгивает от нетерпения.

Я тут же перевожу взгляд в ту сторону и вижу, что она так сильно взбудоражилась на Рената.