Она стояла, обращённая лицом к заходящему солнцу.

И благодаря игре света её лучей, волосы Наставницы Героев стали выглядеть алыми, походя на свежую кровь.

Несколько прыжков, и я достигаю подножья той скалы, на которой встала Скатах.

И недолго думая, я прислоняю Гаэ Болг к камню, и следующим прыжком оказываюсь уже позади неё... И поддавшись совсем уже невиданному порыву наглости, слегка приобнимаю женщину и кладу подбородок на её плечо.

— Наставница... — практически прошептал я, вдыхая её запах.

Тьфу ты, как приторно-романтически получилось... Но, блин... Она такая шикарная, что я не против и розовой романтики...

— Впечатляющее действо, уче... Сетанта. — плавно поправилась она, не отпуская из рук оба своих копья. — Остановить войну в одиночку? Впечатляет. Напомнило мне молодость — тогда я тоже встревала в распри людей, ведомая чувствами дочери к отцу. Он был... Воинственным, пожалуй. Более грубым, чем твой дядя, но не менее амбициозным.

— Немножко воспоминаний прошлого? — хмыкаю я, не убирая собственного подбородка с плеча Скатах.

— Возможно. — слегка склонила набок голову она, тем самым коснувшись моих волос. — Решила поведать в честь того, что очередной этап твоей жизни прошёл. Теперь ты перерос сражения людей и готов полностью перейти в иную сферу. Теперь твоими врагами будут те, кто издавна превосходит людской род. Впереди нас ждёт бойня невиданных масштабов, мой ученик. Около тысячи слабосилков драконьего рода, две с лишним сотни чешуйчатых посильнее. Один из Злых Драконов, что стал королём безумных сородичей, и самый ужасный фомор за всю историю расы, расы, которая собирается вернуть себе земли этого острова со времён Первой битвы при Маг Туиред. Теперь же... Грядет Вторая битва при Маг Туиред. Многие умрут... Да...

— Хм... Я, конечно, не настолько идиот, чтобы верить в то, что раса может быть целиком злой, однако после твоих рассказов о фоморах... — вздохнул я, наблюдая как женщина слегка отстраняется и поворачивается ко мне своим идеальным лицом, и при этом весьма живым, не похожим на какой-нибудь фарфор у куклы. — У меня появились определённые сомнения.

— Бытие определяет сознание. — с лёгкой улыбкой ответили мне, положив руку на волосы и взъерошив их. — Фоморы давно превратили своё бытие в бесконечное противостояние злобы и ненависти друг к другу. Полагаю, они найдут много общего с демонами — мы не должны им позволить этого. Ангелы и их Падшие сородичи также не особые-то друзья людскому роду, но они не действуют так открыто и столь жестоко. Так что нам придётся устроить очередную бойню, Сетанта...

***

Преисподняя. Столица — Люцифаад.

В то же время.

Люцифер «Утренняя Звезда».

Здесь, в центре Преисподней, куда демоны прибыли после изгнания с Небес, возвышался громадный по своим размерам город.

Большего любого людского города, он был населён многими миллионами демонов, которые сейчас не уступали в численности даже людскому роду, что издавна был многочисленен...

И слишком любим его Отцом по абсолютно непонятной причине.

Они вызывали Его гнев, вызывали Его ярость... Содом и Гоморра тому прямой пример — даже сейчас демоны были куда благонравнее людей тогда.

Но Его любовь к ним по-прежнему не угасала.

А ведь ангелы были во всём их лучше... Честные, благородные, спокойные, благочестивые... Идеальные. Такими, какими он их создал.

Люцифер тоже был таким.

Но видимо, Отцу всё-таки нравятся мерзкие, несовершенные создания, полные грехов и пороков.

Что-ж, он, как верный Сын своего Отца, создал из демонов точно таких же существ. Только ещё более отвратительных, несовершенных и подверженных грехов. Не должен ли тогда Бог возлюбить их больше чем людской род?

Жестокая улыбка тронула губы платиноволосого мужчины, за спиной которого находилось двенадцать чёрных крыльев — половина из которых была с чёрными перьями, напоминая всем о том, что перед ними не просто демон, но павший Архангел Божий.

Да... Когда он установит эру мирового господства демонов, которые будут править всем и вся, когда совершенные и чистые создания вроде ангелов будут истреблены... Его... Его Отец увидит плоды своей любви к несовершенным созданиям. Тогда Он поймёт, что изначально ошибался, и ангелы были во всём их лучше.

Что Люцифер, Его возлюбленный и лучший из сыновей, был прав.

Но будет уже поздно.

Мир будет отдан на откуп самым отвратительным тварям, и Отец будет страдать вечно, наблюдая за плодами своих решений. Ведь как он сам и говорил, должно быть воздаяние по заслугам.

...Быть может ему стоит населить его новый мир ещё и змеями да драконами, подчинив, разумеется, своей воле? Отец ведь их ненавидит... Отец, такое совершенное и безгрешное существо, готовящееся распространить веру в себя среди людского рода, позволяет себе проявлять настоящую, исступлённую ненависть к чему-то... Это определённо заслуживает внимания и использования.