Уже на последних мгновениях дестабилизации источаемый свет стал настолько ярким, что начал опалять уязвимую к магическому свету кожу и тело демона.

И болезненно чётко пришло осознание — от такого не уклониться. Свет всяко быстрее воздуха... Значит, оставлялось лишь вступить в сугубо магическое противостояние грубой мощи.

...Магический Круг вновь вспыхнул над полем боя. И точно такой же, но меньше, появился на земле. Символы Барбатосов вспыхнули там с зеленоватым сиянием... И мгновенно раскрутили чудовищный смерч с неестественным, зелёным оттенком.

Земля вокруг просто вздёрнулась в воздух, начиная притягиваться к шторму.

Погода изменилась на многие километры во все стороны — воздух протяжно и оглушающе завыл.

Этим можно было уничтожать города, и жители Ниццы неподалёку, как и вампиры, только-только начавшие свою резню, были вынуждены обернуться и смотреть на то, как сама сила природы решила обрушиться на их несчастную провинцию.

Такова была сила Столпа Барбатос — Сила Шторма.

...А атака полубога тем временем, окончательно пошла в разнос, вспыхнув ослепительной вспышкой белого света.

— А-а-а-а-а-а-а! — не сдержал голоса он, когда по нему вмиг прошлась подобная мощь, пробиваясь сквозь малейшие бреши в возникшем смерче.

И проходясь по коже демона также, как работающий утюг бы проходился по коже обычного человека. А если бы барьера не было, утюг бы превратился в пламя костра, в которое сунули всё того же обычного человека.

Кожа пенилась, глаза грозили испариться...

Сквозь боль он вскинул руки ещё раз, создавая новые Магические Круги, что тут же ломались... Но понемногу ослабляли воздействие, которое, к счастью, оказалось недолгим. Исчерпав вложенную силу, пошедшая в разнос атака испарилась, позволяя наконец-то распахнуть пострадавшие глаза и оценить повреждения... Немалые повреждения. Сильнейшие ожоги передней части тела, превратившие демона в варёного рака.

— Ха-а-а... — выдохнул демон с нотками облегчения...

Прежде чем вновь распахнуть глаза, устремляя их взгляд к земле, где Полубог уже выбрался из земли, и вполне успешно удерживаясь под бушующими порывами Силы Шторма, напряг ноги... Да с бешенной силой подпрыгнул в воздух — теперь не придавливаемый к земле из-за того, что Барбатос полностью сосредоточился на собственной защите от проклятой божественной силы.

Алое копьё пронзило ослабевший смерч и оказалось в опасной близости от лица демона.

Лишь в последний момент подставив руки, он позволил копью пронзить обе ладони, положенные друг на друга, и с новыми Магическими Кругами, вспыхнувшие со всех сторон вокруг древка чужого оружия, смог удержать последнее.

— Недурно. — ухмыльнулся синеволосый полубог, удерживающийся в воздухе исключительно за счёт хватки правой ладони на копье, которое застряло в двух ладонях активно сопротивляющегося демона. — Но... — левая рука, свободная левая рука начертила в воздухе символ. — ⟨.

Зная, что Падшие ангелы сотрудничают и имеют дела с другими Мифологиями, демонам волей-неволей пришлось выучить трюки языческих богов. И на севере выделялась одна магическая система, созданная мудрейшим из язычников — Одином Всеотцом.

— Истинная Руна... — только и успевает пробормотать демон, как с невероятной для обычной магии скоростью руна Кеназ вспыхивает, обдавая лицо и всю голову демона чудовищным потоком пламени. Которому ослабленный и сосредоточенный на удерживании копья демон уже ничего не мог противопоставить, кроме живучести собственного вида. Гра-а-а-а-а-а!

— Гори-гори ясно, чтобы не погасло! — явно ухмыляясь, выдаёт в ответ смертный, впечатывая кулак прямиком в горящее и уже до этого обожженное лицо Барбатоса.

Не передать даже демоническим языком, насколько сильную боль в тот момент он ощутил, начиная понимать, что пламя начало касаться даже лицевых костей, сожрав уже всю плоть и кровь до этого.

Сил держаться в воздухе просто не оставалось, и вскоре оба мужчины рухнули на землю образовав немаленький кратер и заставив спину демона вспыхнуть болью — ведь именно на неё они приземлились со всей той высоты, на которой был Милликас.

— Какой живучий демонюга... — ухмыльнулся смертный, и не давая демону даже слова вставить, со всей силы впечатывает кулак в начавшее тухнуть лицо демона.

И ещё раз.

И ещё.

И ещё.

Сколько это продлилось — Милликас точно сказать не мог. Но определённо немаленький срок, учитывая что к концу он почти не ощущал собственного тела, постепенно погружаясь в угасающее сознание.

И следующий особо мощный удар, несколько отличающийся от предыдущих большей областью поражения, окончательно заставил сознание демона угаснуть, вбивая его голову ещё глубже в землю.

***

Спустя несколько секунд.

Сетанта, он же Кухулин.

— Хух! — выдохнул я, поднимая ногу с раздавленной окончательно головы демона. — Это было напряжно...