— Вот и самое хитрожопое из созданий божьих явилось. — вырвалось у меня почти что против воли. Но зная конкретно эту личность... С ним получится поговорить куда как свободнее, нежели чем с тем же Михаилом или вовсе Люциферов.

Более непосредственна из лидеров Фракций только милашка Габриэль, кхем.

— А метко! — подтверждая все мои мысли, широко улыбнулся двенадцатикрылый Падший. — Впрямь сын известного острослова Луга...

Даже сейчас, после изматывающего боя и добивания двух Небесных Драконов, его сила продолжала внушать и было понимание того, что единственная возможность его победить — это использовать козырь Гаэ Болга... И то не факт, что на случай своей смерти это действительно самое хитрожопое из созданий божьих не припрятало.

Вот и выходило, что в очередной раз мне приходилось думать не о том, смогу ли я убить стоящее передо мной существо, а то, какие последствия этого убийства могут быть. И они ограничивали лучше всякого разрыва в силе.

— Звучите так, будто с ним знакомы лично. — закидываю я Гаэ Болг на плечо, в целом, претензий к этому типусу никогда не имев.

Во-первых, в будущем в его фракции нет способов обращения других людей в себе подобных существ, а это уже снижает их опасность на порядки, ведь тогда не нужно выдумывать, как препятствовать искажению сути человека, а всего лишь заниматься перевербовкой... Во-вторых, наполеоновских амбиций и планов у него не было — он не желал захватить мир как те же Сатаны, и больше пытался свой собственный вид защитить. Даже в конце-концов отправился добивать Трихексу, добровольно отрезая себя от мира на десяток тысяч лет... Не поступил бы так истинный хитрожопый интриган без принципов и с амбициями по типу небезызвестного Палпатина.

— Встречался. — пожал плечами лидер Григори. — В конце-концов, в отличии от Небес и Преисподней, Григори не имеют такой зацикленности друг на дружке, и мы понимаем, что мир куда больше, чем наша мифология. Ведь, в конце-концов, из-за этого мы и пали — желали исследовать новое, неизведанное и не нравящееся нашему Отцу, мечтающему стать единственный Богом среди людей.

—...но с чего вы встряли в эту заварушку? Ах, постой, понял. Партия войны? — скривился я, припоминая Кокабиэля.

— Да. — коротко кивнул наполовину блондин, ничуть не скрывая расклада... По какой-то весьма корыстной причине, насколько я понимания. — Около двух десятков десятикрылых ангелов до начала войны и пятнадцать сейчас — её лидеры, включая вашего знакомого Кокабиэля. Я, конечно, работаю над сокращением их численности... Теми или иными способами, но они всё-таки не сильно глупее меня... Вернее, не сильно менее параноидальнее. И сдерживать мне их некем, учитывая, что шесть из них в сумме равны мне по мощи.

— И не боитесь такое рассказывать? М-м-м? — слегка подавшись вперёд, любопытствую я.

— Ну во-первых, они ещё, цитирую, недостаточно скатились для того, чтобы якшаться со смертными... — откровенно нагло ухмыльнулся этот... Это... Самое хитрожопое из созданий божьих. — Во-вторых, я верю в благоразумие твоей славной женщины — выбор, кстати, одобряю. Сам бы без всякого сомнения Пал бы с Небес ради такой особы. — как ни в чём не бывало продолжил он. — В-третьих, с вашей помощью я бы мог крайне безопасно для себя избавиться от конкурентов... В общем, вообще не вижу причин для нашего славного взаимовыгодного сотрудничества!

— Искушаешь как демон, Азазель. — подала насмешливый голос Скатах, смерив Падшего фирменным снисходительным взглядом.

— Ой, избавь меня от такого сравнения, дорогая. Я всё ещё ангел, пусть и падший, а не очередной отпрыск демонизированного человека. — явно имея ввиду Лилит, открыто поморщился наш собеседник. — Так каким будет ваш положительный ответ?

— И что сейчас конкретно ты можешь предложить и на что согласие нам давать? — интересуюсь я в ответ, в целом не находя подвоха. Каким бы ни был хорошим Азазель, это не отменяет факта его хитрожопости и умения усиливаться за счёт буквально всего и вся. Канон это доказал более чем отчётливо.

— Ну, например, прикрытие, пока вы будете пожирать эту гору плоти — даже с учётом того, что она из-за глубоко полумагической природы будет расщепляться в вашем организме быстрее любой иной, собственно, плоти... Это всё равно займёт время. За которое кто-нибудь да успеет вернуться. — вновь начал искушать этот чертяка. — Взамен хочу все остальные менее целые тела — на основе моих исследований могу сказать, что для кое-каких опять же, исследований, их целостность не принципиальна... Почти. Но я готов сделать уступку... В честь нашего будущего славного сотрудничества.

— И не боишься нашего усиления, Азазель? — сверкнула глазами моя ненаглядная. Очень опасно сверкнула.