—...сейчас и впрямь можно. Раскрытие тайны более никак не повлияет на будущее, что мы прозрели. — с лёгким вздохом проговорила Скатах. — Дело в том, что нынешняя сила третьего глаза Балора, ослабляющая даже Богов — лишь первая ступень. Вторая ступень — остановка времени. О которой он не ведает, так как в пророках видел лишь пустословов. Понимаешь, Сетанта? Остановка времени. Понимаешь, почему мы так осторожны? Понимаешь, почему мы так страшимся того, что может проснуться в его проклятом глазу? Какой прок от великого чародейства, от лучшего оружия, от невероятных умов... Если твой враг просто заставит всё замереть, всё что увидит своим проклятым глазом? На кой мне бессмертие, если я застряну навечно в замороженном времени?

— Оу... — протянул я, выслушав весьма эмоциональную для самой Скатах речь. — Понятненько...

Стоп.

Боже, я придурок.

Я же помнил, какая сила у Гаспера Влади из канона — и её название тоже. Но услышав, что местный Балор может лишь ослаблять врагов, как в оригинальной, кажется, мифологии — я успокоился. Подумал, что канон отличается от реальности... А тут вот оно как...

— Теперь, когда ты осознаешь серьёзность ситуации и понимаешь, что даже действие изменения причинно-следственной связи у нашего с тобой оружия может просто не начать своё действие, мы пойдём в атаку. — выдохнула женщина, вновь беря себя в руки. — Но не слишком осторожничай и действуй так, будто ты не знаешь об этой его способности. Именно поэтому я не хотела сообщать тебе — нужна полная самоотдача, а не опасения, что время внезапно заморозится... Именно поэтому я не использовала Гаэ Болг — при уничтожении его сердца и потенциальной угрозе жизни его заморозка времени сто процентов активируется, и если есть хоть малейшая возможность того, что он выживет и научится ею управлять... Никто не мог так рисковать. И, собственно, ради разморозки времени и создан тот артефакт, что несут знакомая тебе Морриган и её сестры... Что? — резко дёрнулась она, заставив и меня отвести от неё взгляд, обратив внимание на поле боя более пристально.

А там было кое-что неприятное для нашей стороны.

Балор с чудовищной силой откинул Луга и, судя по описанию, Нуаду Среброрукого, и подпрыгнул с земли так высоко, что достиг трёх Богинь Войны, и мощным ударом палицы прямо в полёте попал по одной из них.

Вторые едва успели удержаться на лету и еле-еле удержали явно крайне тяжелый артефакт в форме котла, но пострадавшая...

— Уй... — слегка сощурился я, когда Балор приземлился прямиком на сбитую богиню, превратив её тело в неопознаваемую кашу своими огромными ступнями. — Как действовать будем?

— Копья. Бросаем прямо сейчас. Нужно дать Лугу и Нуаду возможность контратаки и схватывания его тела без сильных повреждений, чтобы убить его одной мощной атакой... С гарантией, Кухулин, гарантией. — пробормотала женщина, которую я впервые видел в состоянии некоторого мандража. — Это первоначальный вариант плана — второй подразумевает активацию артефакта, когда он всё же остановит время... Всё, давай, сейчас!

Три копья сорвались с наших ладоней в очередной раз, прямиком как вчера.

Кости Курруида, ведомые остатками его злобной воли, направились прямиком к ещё одной злобной твари — твари, что в этот раз быта абсолютно готова к трём Гаэ Болгам.

И отбила их широким и мощным ударом своего монструозного четырёхметрового оружия...

Но именно этот взмах позволил моему божественному бате и богу-инвалиду (кхм!) добраться до трёхглазого и как следует вломить ему копьём и мечом соответственно.

...Тут перед моими глазами появилось чёрное пёрышко.

Зрачки моих глаз вмиг сузились, когда мозг и инстинкты тела завопили от угрозе.

Резко нагнувшись вперёд, я избежал огромного копья света, пролетевшего над моей головой прямиком вдаль — к полю боя.

Резко развернувшись, я начертил в воздухе руну, связанную с пламенем — ту единственную, которую я мог быстро рисовать в воздухе одними пальцами.

Вспышка и волна яркого огня слегка ослепила меня также, как и новых противников — но я даже не глядя мог отступить назад... Чтобы обнаружить, как спина взрывается болью и резко разворачиваясь, перехватывая световое копьё голой рукой, не давая ему войти ещё глубже в плоть спины.

Зачарованный плащ остановил часть атаки, как и нанесённые на тело символы Неблагого Двора (отказавшегося участвовать в войне, кстати. Вот уж действительно неблагой поступок!) — но не целиком, и с шипением я рванул вперёд, буквально соскальзывая с чужого оружия.

И тут же развернулся лицом к врагу, нагнулся назад, пропуская копьё над своими глазами, оказавшимися в опасной близости от чужого оружия.

— Четырёхкрылый. — оскалился, вновь уходя уворотом вбок от нового светового копья, которые продолжали появляться в руке Падшего, находившегося в нескольких метрах от меня.

Тот ничего не сказал, призвав в свою ладонь новое копьё из сгущенного и переливающегося света.

Облачённый то ли в римские, то ли в греческие доспехи крылатый воин рванул ко мне, намереваясь прикончить в ближнем бою. Отчего мне пришлось резко уходить прочь, и пользуясь немаленькой (с распахнутыми крыльями-то!) фигурой оппонента, скрываться за ней от залпов аналогичным оружием от других падших, в количестве трёх штук.