– Нефрит Живого Духа, – величественно огладив бороду (нет, серьёзно, я всё больше подозреваю, что борода Сюэ — это его… ну, не то чтобы фетиш, но однозначно предмет гордости и самого тщательного ухода). – Он способен спасти тебя даже при самом тяжёлом ранении. Пока в теле тлеет хоть искра жизни, Нефрит сможет раздуть её до яркого пламени. К сожалению, сокровище можно использовать лишь раз — передав жизненную силу, оно превращается в обычный нефрит.

– Это очень ценная вещь, – я покачал головой, – этот ученик не может принять такой подарок.

– Это сокровище находилось в вещах Линь Хона, – заложив руки за спину, прикрыл глаза старик. – Его разоблачил ты, и сражались мы с ним вместе, потому у тебя на него прав не меньше, чем у меня. Поверь, я понимаю ценность этого предмета, но поэтому я и хочу, чтобы он был у тебя. Ты — мой Ученик и самый талантливый человек из всех, кого я встречал. Ты обладаешь безграничным потенциалом и наверняка будешь сиять не один день. Ты уже сделал мне подарок куда как более ценный, чем этот камень, и в будущем, безусловно, прославишь себя ещё немалым количеством великих открытий и достижений. И именно поэтому тебе Нефрит Живого Духа может пригодиться намного сильнее и раньше, чем этому старику. Так что возьми его и запомни, как его использовать: получив ранение, просто положи нефрит в рот — его жизненная сила сделает всё остальное. Но всё-таки старайся не попадать в ситуации, где он будет тебе нужен, – закончил наставник на более позитивной ноте.

– Я приложу к этому все усилия, но не могу обещать, Мастер, – вежливо кланяемся.

– Потому я и даю его тебе, – несколько смущённо пробурчал Сюэ, отвернувшись в сторону. – Но полно. Если ты отдохнул, мы можем приступить к тренировке.

– Да, Мастер, я готов, – поспешно убрав ценное сокровище под одежду, заверил я наставника…

Шесть дней спустя. Площадка за ученическим домом Лян Ю.

Сила нейтронной звезды капля за каплей растворялась в мягком тепле даньтяня, лаская моё утомлённое сознание чувством удовольствия и единения со вселенной, когда все мирские проблемы перестают что-либо значить и остаются только умиротворение, тишина и нежные волны Ци, пробегающие по моему телу. Недавно мне пришла в голову мысль, что мои тренировки с наращиванием Ци напоминают… мастурбацию. Возможно, в этом было виновато длительное воздержание, усугублённое тесным общением с двумя красотками, каждую из которых, будем честны с собой, я бы с удовольствием разложил, но, так или иначе, аналогия в голову пришла и оказалась дико прилипчивой. И вот я уже невольно отмечаю, что между испытываемым мной удовольствием от движения магии по телу и удовольствием от стимулирования мужского, кхм, естества действительно есть… некоторые сходства. И сколько ты после этого ни пытайся биться головой о стену, надолго это не помогает, и вот в голову уже лезет новая мысль, что и там, и там имеет место длительное повторение одного и того же механического действия в неподвижном положении, да ещё и, как правило, с закрытыми глазами… После же того, как лицо перестаёт болеть от самолично нанесённых воспитательных пощёчин, подсознание уже гаденько добивает тебя рассуждениями о том, что ежели у правильного гения-культиватора «нет времени на любовь, ибо он должен культивировать», то очень может быть, что за этим кроется некий скрытый подтекст… Короче, я в очередной раз нашёл себе повод пострадать на ровном месте… Не то чтобы у меня не было поводов пострадать и без этого, но, окей, я уже смирился, что иногда я полный идиот и ничего не могу с этим поделать. Особенно когда дело касается Вайсс. А дело касалось Вайсс.

Тот случай на тренировочной площадке заставил её немного встряхнуться и сбавить обороты — на следующий день она даже не пришла к нам на урок… зато той же ночью пришла ко мне и часа три следила из темноты за моей тренировкой, так и не показавшись на глаза, но в силу того, что я был не слишком погружён в медитацию, я её заметил. Далее на урок она уже пришла, и вроде бы всё было как обычно, но… она не попросила о спарринге. При этом болтая на любые темы за четверых. На следующий день она о спарринге уже попросила, однако степень активности в личном общении ничуть не уменьшалась, вплоть до того, что нам с Сюен и слова другу другу не давали сказать без своего участия.