Я бегу по знакомой улице – широкой, хорошо освещённой, безопасной… но всё равно меня гонит ужас. Если идти от офиса до дома спокойно – это полчаса, но что-то первобытно-жуткое словно хватает меня за пятки – и я несусь через ночь, разбитую светом нанофонрей намного быстрее. В висках стучит: “Что я наделала! что я наделала!!!”

Осознаю лишь притормозив в своём подъезде, что сердце колотится дико, во рту сушит, от быстрого бега уже ощущаю привкус металла… А ещё понимаю, что неслась, удерживая маскировочный пси-купол.

Выровняв дыхание, рассеиваю псионическую защиту, которая, кажется, высосала из меня последние силы, и вызываю лифт.

Моя съёмная квартирка находится недалеко от офиса – две маленькие комнаты, микрокухня-гостиная, санузел с ванной… и всё. Но даже так — это просто бриллиант для меня. Если бы я не работа в "Авирионе" – этой квартирки бы не было.

Такая локация квартиры, чтобы я подлетала в офис по первому свистку — была принципиальна для виана Ксенона. А чтобы в пределах моего скудного бюджета дом был оборудован как можно лучше для Линды – моей сестрёнки, которая уже не передвигалась без инвалидного кресла – это уже было принципиально для меня.

Здесь – и реабилитационный центр в двадцати минутах, и шикарная транспортная развязка, закрытый зелёный двор, почти что парк!… Я ведь практически жила на работе, и, поселись я в глухом удалённом районе, Линда в моё отсутствие была бы совсем беспомощна.

А здесь она и в парк спускается. И изредка – в кофейню… она живёт, насколько возможно, полную жизнь. Она улыбается. На прошлой неделе мы отмечали восемнадцатилетие Линды – в скромном семейном ресторанчике первом этаже нашей же многоэтажки. Ресторанчиком владела славная семейная пара дымчатых котоидов. Владельцы заведения подарили Линде клубничный сметанник в виде кошачьей лапки, сестра так счастливо смеялась, когда загадывала желание и задувала свечки в виде рыбок на сметаннике – “земная традиция”, так сказали котоиды.

Тот день был как будто из сказки, будто не было у Линды страшной, неуклонно прогрессирующей смертельной болезни (вылечить которую можно по квоте, наша очередь должна подойти через пять с половиной лет).

Линда ждёт процедуры, надеется на лучшее… но всё-таки я очень редко слышу этот её хрустальный смех. Это… ЭТО, а вовсе не деньги и карьерные перспективы я потеряю, если Ксенон вышвырнет меня из ведомства.

Я дура… дура, что позволила себе поддаться обаянию альфа-расы!!!

И нет тут оправдания – “тело меня предало” – ага, как же! Прямо как в романах о горячих космических боссах, что влюбились в своих секретарш, которые я читаю в планшете по ночам иногда… когда у Линды случаются не купируемые лекарствами боли, и она не может спать, а значит – не могу и я.

Так что никакое тело меня не предавало… это я! Я себя предала – не знаю как. Сглупила. А потом ещё раз – когда влезла в мозги атлантианцу. И теперь последствия помножились на тысячу! И я рискнула не только собой! А ещё и будущим Линды!

О нет-нет-нет…

Пятнадцать минут. Пятнадцать минут самокопания и самообвинений – именно столько у меня ушло на пробежку от дверей офиса до дверей квартирки. Вместе с подъёмом на шестнадцатый этаж.

Там чисто, скромно, хорошо… и неизменный запах корицы, какой-нибудь выпечки и апельсинов — который по вечерам встречает меня в прихожей.

Теперь мне всё мило в этом доме и лифте и на лестничной клетке. Я раньше не замечала – а здесь в углу растёт какой-то симпатичный куст. В горшке, стилизованном под чёрный мрамор. ЧЁРТ! Если меня упекут в космотюрьму или лабораторию в качестве подопытной – мне будет не хватить даже этого цветка. Которого я ещё этим утром не ценила и не замечала.

Я нервно закусила губу и приложила ладонь ко входному сенсору.

ИИ приветствовал очень тихо приятным женским голосом: “Добро пожаловать домой, виана Эмилия”. Затем отщёлкнулся замок входной двери.

Я вкралась в темноту квартиры с её уютными запахами. Сегодня пахло кофейной сдобой и неизменным апельсином. От кофейной нотки я вздрогнула — кофе равно атлантианцы, атлантианцы равно Ксенон, Ксенон равно конец света!!! Но я приказала себе собраться и просто тихо проскользнуть к себе в спальню. Линда должна уже спать, я зае… задержалась на работе. Так что...

Но вдруг включился верхний свет.

2.2

Линда сидела посреди гостиной в розовой пижаме на инвалидном грави-кресле последней модели (надо ли говорить, что без “Авириона” кресло было бы с колёсами и ворохом проблем с углами, пересаживаниями, мытьём, походами в уборную, прогулками…)

Космос, Линде восемнадцать, правда, что ли? А я когда-нибудь перестану видеть в ней голубоглазую малышку с пшеничными кудрями?

Кудри… у Ксенона тоже кудри – но более разных гуманоидных существ, чем эти двое нет в природе! Линда – нежный добрый ребёнок, с озорным взглядом и иногда чёрными шуточками, а Ксенон… мудак! При всём уважении к его профессионализму.