А вот металл не простит, на нем усилие резания вырастает в разы, и когда мы до металла доберемся, станку придется стоять мертво. В прошлой жизни станины таких машин лили из чугуна, весом с хорошую телегу, а самые точные станки ставили на отдельный бетонный куб, не связанный с полом цеха, чтобы до резца не доходила чужая дрожь.

Нам до чугуна пока далеко, но бревна в земле и бетон поверху родом из той же школы. Да и дорожка эта проторена задолго до нас, металл когда-то брали напильником и терпением, а пушечные стволы рассверливали неделями, и крутило те сверла, между прочим, такое же водяное колесо.

Пока бетон схватывался, подтянулась подмога. Ольд вернулся с целым обозом бруса и точеных стоек, следом пришли двое его подмастерьев, и сборка пошла втрое веселее. Дагна тоже в стороне не осталась, отковала центры и скобы под сборку, только отнесла их не мне, а Ректу, вложила прямо в руки и выдала свое:

— Бе-бе-бе.

После чего развернулась и ушла к горну. Ольд проводил ее взглядом, покосился на Ректа, ничего не понял и лезть с вопросами не стал. И правильно, я вот понял, но легче от этого никому не стало.

Собирали быстро и без споров, станина легла на раму и расклинилась, центры сошлись по высоте с первого раза, стойки Ольд выточил в размер еще у себя, а приводную ось Рект повторил по улиточному рецепту, единой деталью. К вечеру новый станок стоял в полный рост, оставалось его только оживить. Бетон к этому времени схватился, ногтем не колупнешь, полную силу он доберет за пару дней, но станине хватает уже сейчас.

Веревочное кольцо перекинули со свободного ролика на станок, и Рект замер рядом с таким лицом, будто вот-вот расплачется. Натяжной рычаг принял груз, кольцо натянулось, приводная ось провернулась, набрала ход, и станок закрутился сам. Рект осторожно, с опаской топнул ногой под станиной, а педали там нет. И всё равно ведь крутится!

— А зачем мне теперь ноги-то? — растерянно проговорил он.

— Ну так это... — вопрос застал меня врасплох. — Чтобы ходить на работу.

— Точно же...

Рект сел на чурбак, вытянул обе ноги перед собой и с минуту просто смотрел на работающий станок мокрыми глазами. Потом вскочил и взялся точить, потому что руки-то никто не освобождал. Всё по инструкции, ослабил натяжитель, скинул ремень, установил заготовку и всё обратно. А дальше уже Ректа мы потеряли окончательно, он прикусил язык и с удивительным для него молчанием принялся за работу.

Стоит отметить, что до темноты он выгнал деталей больше, чем за всю свою карьеру. Уль возник рядом неслышно, оглядел веревочную передачу, тронул пальцем натяжной рычаг, кивнул каким-то своим мыслям и удалился, прихватив из отбраковки одну рейку.

Я постоял над всем этим хозяйством и позволил себе минуту чистого удовольствия. Вода работает вместо ног, и деревня, сама того не заметив, сегодня перешагнула черту, за которой машины начинают делать машины.

[Обкатка технологии водяного привода завершена]

[Путь Созидания III: 76% → 92%]

[Условие пересечения первого порога по Пути Созидания: не выполнено]

Прибавка щедрая, спорить не буду, но последняя строка как висела, так и висит. Выходит, даже водяная трансмиссия для вселенной не «эдакое». Ладно, зато для Ректа эдакое, и на сегодня этого хватит.

***

В погреб трактирщик спустился со свечой и люк за собой прикрыл, хотя до вечернего наплыва в зале сидело полтора посетителя и подсматривать за хозяином было некому. Порядок есть порядок, заветный запас на то и заветный, чтобы о нем не знала ни одна живая душа.

Одна, положим, знает, и от этого знания уже случилась целая веселая ночь, но вспоминать о ней хозяин себе запретил, для здоровья полезнее. За пустыми кадками открылась ниша, в нише темнели бочонки, и ладонь легла на второй слева. Первый ушел господам именно тогда, зато вино они распробовали, а вкус у знати цепкий, особенно на чужое.

Наверху он обтер бочонок фартуком, взвалил на плечо и напоследок глянул на доску у стойки. Совсем недавно на ней теснились рыцарские столбики и угля не хватало, а теперь доска висит чистая, хоть заново крась. Господа с той ночи в трактир ни ногой, по лагерю ползает слух про сонный порошок, и пусть никакого порошка он не подмешивал, но всем плевать, слухи есть слухи.

Деревенские-то за столы в основном вернулись, да проку с них немного, такие полвечера гоняют одну кружку кваса и обсуждают колесо, которое мастер загнал в реку. Вода ему, видите ли, железки крутит. По подсчетам хозяина, чем громче в деревне чудо, тем тише звенит выручка, языками здешний народ мелет даром.

До северных ворот он двинулся засветло, перекопанную деревню лучше проходить, пока видно, куда ставить ногу. Канавы тянутся уже вдоль каждой второй улицы, поверх брошены мостки, и мостки эти кочуют с места на место по чьей-то прихоти, так что угадывать их нынешнюю стоянку приходится самому. Хозяйство мастера, чтоб ему икалось.