Три кенгуру встали и один за другим начали уходить, желтый, фиолетовый и зеленый, прыгая между мясными крюками, раскачивающимися на своих цепях. Последним ушел потрепанный судья, который держал в руках фотографию, называемую "вещественным доказательством А".

- Вы признаны виновным в преступлении против Дарвина, - бросил он доктору Бритчесу – его голос кипел от ярости – и кинул фотографию ему на колени.

То была фотография младенца, родившегося слепым, без голосовых связок, с поврежденным при рождении мозгом и поддерживаемого искусственно с помощью полудюжины различных аппаратов.

- Что? - вопросил доктор Бритчес, все еще недоумевая. - Что это значит? Что это значит?!

- Респиратор, - ответил потрепанный кенгуру, его голос повысился вместе с яростью. - Монитор сердечного ритма. Внутривенные капельницы. Вы отрицаете, что мужчины и женщины вроде вас, разработали эти аппараты, прокалывая легкие собак, когда они дышали? Вскрывая грудные клетки обезьян и разрезая на части их сердца? Вводя в вены бесчисленных морских свинок различные составы физраствора, убивая тысячи, прежде чем найти подходящий для человеческого использования?

Доктор Бритчес посмотрел на человека в потрепанном костюме кенгуру.

- Вы - сумасшедший, - пробубнил он, его голос был тихим, но наполненным неким благоговением.

Зазвенели цепи, мясные крюки заскрежетали друг о друга, когда два новых кенгуру появились, протискиваясь сквозь дебри скотобойни и неся между собой ящик с инструментами.

Розовый и голубой кенгуру.

- Око за око, - отрезал судья, его голос был также тих, но от этого еще более ужасен. Его ярость стала холодной, когда он выносил приговор. - Зуб за зуб. Хвост за хвост.

Затем он повернулся и поскакал прочь, пока розовый и голубой открывали ящик с инструментами и выбирали свои инструменты правосудия. Последовал двадцатиминутный курс лекций о том, почему больше людей убивают на кухне, чем в любой другой комнате в доме: ящик с инструментами содержал все полезные приспособления и инструменты из сердца дома. Казалось, все, кроме раковины.

Голубой лопнул штопором глаз доктора, держа инструмент так, словно это кастет в кулаке с закрученным острием, торчащим между костяшками пальцев.

Хлоп-хлоп!

Стекловидное тело течет по его щекам, словно слезы вперемешку со спермой.

Розовый отделил кружочки сосков ножом для пиццы. Кенгуру пришлось потянуть за крошечные розовые соски доктора Бритчеса, чтобы оттянуть морщинистую кожу достаточно далеко от его грудной мышцы, чтобы тупому краю было что распилить. А под конец... розовый и голубой по очереди потрошили его ложкой для мороженого, протыкая его брюхо, пока зияющая рана не позволила им добраться до его печени. Они выскребли орган в блестящие красно-коричневые шарики, которыми они насильно кормили свою жертву, пока та не задохнулась.

* * *

- ТЕБЯ судили и признали виновными в смертном грехе гнева. Ты совершил проступок, но тебе будет дан шанс искупить его. В избытке ты найдешь спасение... Ты будешь спасен своим грехом или проклят им.

Ученик Искариота стоял посреди комнаты, перед человеком, известным как Отец-Природа, но они больше не были единственными обитателями этого помещения.

- Мы пришли служить и спасать. Мы стали свидетелями зла и развращенности этого места, этих так называемых "Кругов", и мы пришли, чтобы предложить вам последний шанс на спасение! Да, даже самой ужасной ценой для вас самих!

Маленькой комната с голыми стенами из булыжных блоков и потрескавшимся бетонным полом была переполнена. Помимо Ученика Искариота и Отца-Природы, здесь находилось еще семь человек. Четверо из них, как и Ученик, носили рясы с масками. Поперек масок каждого из них написано одно слово, называющее их имена: СМЕРТЬ, СУД, АД, СЛАВА.

- Твое спасение в нашем проклятии! Ибо мы понимаем, что некоторые уроки могут быть преподаны только через искупление, и что, проливая кровь, мы осуждаем самих себя! Для нас не может быть искупления, но мы не ищем искупления для себя!

Последние три человека в зале сидели в инвалидных креслах. Смерть, Суд и Ад вкатили по одному из них в комнату, оставив Славу нести огромный ящик с инструментами, который был поставлен на пол перед Отцом-Природой. Обитатели инвалидных кресел были обнажены, все они были связаны и заткнуты кляпами, привязанные к креслам липкой лентой. Лента была намотана на них и вокруг, привязывая их к алюминиевым рамам, как мух в паутине. Там был пожилой мужчина, женщина такого же возраста и женщина гораздо моложе. У мужчины была голова с седыми, как серебро, волосами, у женщины схожих лет тоже такие же волосы, хотя и немного длиннее. Третья фигура имела заметное сходство со старшими: у мужчины римский нос, у женщины сильный и выступающий подбородок, та же львиная грива волос, общая для обоих, хотя ее волосы были кельтского рыжего цвета. Она также находилась на сносях, ее огромный живот был обмотан слоями полупрозрачной липкой ленты.