Через десять минут мы заканчиваем с мороженым, и пока я наблюдаю, Конор с Арчером играют в крестики-нолики на салфетке. Как бы Арчеру ни было весело, я боюсь, что после этого Конор захочет уехать. Он не обязан оставаться, и он уже потратил большую часть своего дня только на то, чтобы отвезти меня сюда. Но я ещё не готова уезжать. Не тогда, когда мне ещё не удалось, по-настоящему, провести время с Арчером.

Когда Конор смотрит на меня, я не могу понять, понимает ли он это, или это просто моё воображение.

— Чем ещё можно заняться в этом городе?

Арчер минуту размышляет над вопросом, прежде чем решается.

— Боулинг?

— Боулинг, да? — Конор чешет подбородок. — Думаю, можно попробовать. Что скажешь, мамочка?

— Конечно. — Я улыбаюсь Арчеру и изо всех сил стараюсь избегать взгляда Конора. Каждая секунда, проведенная вместе, кажется хождением по минному полю, и я не могу разобраться в своих чувствах.

Конор везёт нас в боулинг-клуб, и в течение следующих двух часов он учит Арчера играть, используя бортики и рампу. Я пытаюсь завести разговор с Арчером, как мы обычно делаем, когда мы вдвоем, но он, кажется, больше заинтересован в том, чтобы повторять каждое движение Конора, и к тому времени, как мы высаживаем его у Лейси, у меня нет ощущения, что мы пообщались.

Я раздражена и расстроена, когда говорю «до свидания», но пытаюсь подавить это в себе. Арчер спрашивает, когда мы вернёмся, и Конор взъерошивает ему волосы, обещая, что скоро. Я обнимаю и целую его, а затем мы возвращаемся на шоссе. Я всё ещё молчалива и напряжена, как тикающая бомба, и Конор чувствует это.

— Ты скажешь мне, в чём, чёрт возьми, проблема? — рявкает он.

Я сверлю его взглядом.

— Ты дулась и пыхтела весь день, и я никак не могу тебя понять. Ты не получила удовольствия сегодня? Потому что мы с Арчером отлично провели время.

— Ты ему не отец, — огрызаюсь я.

На скуле Конора дергается мышца, и я знаю, что обидела его, но мне плевать. Я зашла слишком далеко за пределы разумного. Мне больно, что Арчер хочет проводить с ним больше времени, чем с родной матерью, и я хочу, чтобы Конор почувствовал то же, что и я. Это по-детски и глупо, но я слишком эмоциональна, чтобы мыслить здраво. Между его переменчивым настроением и моей жизнью, которая так долго была в руинах, логика покинула меня давным-давно.

— Я твой муж. — Хватка Конора на руле становится крепче. — Так что, по факту, я его отчим. И я не знал, что тебя так напрягает, что я хорошо отношусь к ребенку.

— Дело не в том, что ты был мил с ним, — выплевываю я. — А в том, что он провёл с тобой весь день, а я едва успела…

Голос срывается, и я не могу договорить остальное. В довершение моего смущения, по щекам начинают катиться настоящие слёзы. Конор сворачивает с шоссе на гравийную проселочную дорогу, увозя нас в чащу деревьев подальше от трассы. Я чувствую себя нелепо и униженно, и когда Конор тянется, чтобы прикоснуться ко мне, это именно то, чего я хочу, но и то, чего мне не нужно.

— Это только потому, что я новый и интересный, — уверяет он меня. — Ты всегда будешь у него на первом месте, Айви. Тебе не о чем беспокоиться. Мальчику нужна мать, и так будет всегда.

— Прекрати, — шмыгаю я носом. — Перестань быть таким милым со мной.

Он моргает, а затем его взгляд становится тёмным. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает меня за подбородок и сжимает пальцами.

— Ты моя жена. Если я захочу коснуться тебя, или быть милым с тобой, или сделать с тобой что угодно ещё, я это сделаю.

— Это не то, что ты говорил сегодня утром.

Конор сверлит меня взглядом, а затем его глаза опускаются на мои губы. В машине становится слишком жарко, а его пальцы слишком сильны, чтобы я могла бороться, но в глубине души я знаю, что не хочу. Вот в чём проблема. Он прокладывает себе путь в каждый аспект моей жизни, и мне это не нравится.

Мне не нравится, что мой взгляд тоже прикован к его губам, или что каждый раз, когда я двигаюсь, я до сих пор чувствую его внутри себя, после прошлой ночи. Всё происходит слишком быстро, и тревожные звоночки звенят, предупреждая, что этот человек опасен. Он худшая из возможных угроз для меня, потому что в глубине души я знаю, что могла бы по-настоящему влюбиться в него. И сейчас, на таком близком расстоянии, я не могу ясно мыслить. Поэтому я тянусь к дверной ручке, дергаю её и выскакиваю из машины на свежий воздух.

— Господи, — рычит Конор.

Он прямо у меня за спиной, преследует меня вокруг машины. Я не знаю, куда ведёт эта грунтовая дорога, но я намерена идти по ней. По крайней мере, до тех пор, пока он не хватает меня со спины за талию и не тащит обратно к машине. Я сопротивляюсь ему всю дорогу, бью локтями, проклинаю его, пытаюсь пнуть по голеням. Моё эмоциональное состояние окончательно пошло ко дну.

Конор прижимает меня к машине своим весом и впивается пальцами в мои волосы.

— Успокойся, маньячка.

— Нет, — рычу я. Но я не могу пошевелиться ни на дюйм, пока его тело прижато к моему.