Как сын любил эту пустоголовую свистушку, как переживал из-за нее, как едва не спился – тут можно возмущаться бесконечно, но зачем? И так ясно, надо держать эту пакость подальше от Робина! Угораздило ж Бахмана умереть! Минутку?

– А что там с завещанием?

Фелиция пожала плечами.

– Таких подробностей я не знаю. А что?

– Надо попробовать разузнать. Старый Бахман добротой и душевностью не страдал, мог и в завещание что-то внести, чтобы Сара, значит, денег не получила. Или как-то еще…

– Вроде у него есть сын от Сары. Тоже Феликс.

– И что? Сыну он что-то завещать мог, а вот что там жена получит? Там же и от предыдущих браков дети есть, и у них уже свои дети, и интересы тоже свои… да и зубастостью они в папочку.

Фелиция выглядела еще более встревоженной.

– Тогда тем более, милый! Если Феликс оставит ей денег, дело другое. Сара будет искать себе симпатичных любовников и забудет про нашего сына. А если нет?

Супруги переглянулись с полным пониманием момента.

Уж чего проще?

Если женщина привыкла продаваться, она так дальше жить и будет. Муж умер, денег нет, ищем следующего дурака, которому можно сесть на шею. Цып-цып-цып!

Ага, а вот тут отличный кандидат на роль следующего «подателя жизненных благ», бывший маг, может долго тоже не прожить, но вдруг наследство оставит? А что страшный, так Сара уже и не на такое насмотрелась, привыкла… это в первый раз продаваться неприятно, а потом-то и не к такому привыкаешь. Кинется, впиявится…

Нужно их сыночку такое?

Ни близко, ни рядом не нужно! А вот как сделать, чтобы мальчика обезопасить? Жениться абы на ком он точно откажется, не выгонит, так придумает чего, вон Эмма Залхерст такое по столице рассказывает, что половина невест уже отсеялась, и вторая не горит желанием.

Рассказать сыну все честно? Мол, свободна твоя старая любовь, не заржавела и ползет к тебе. Или поползет, такое тоже возможно.

А если мальчика так к этой хищнице и подтолкнешь? И так плохо, и этак…

– Фели, а ты не хочешь съездить проведать сыночка? – задумался Жозеф.

– Хочу, конечно.

– Тогда так и поступим. Я разузнаю про условия завещания и о делишках Бауэра, что смогу. Если что – пригрозим, пусть держит свою стерву подальше от Робина, а то ему несдобровать будет.

– Сделай, милый. – Фелиция сложила руки в молитвенном жесте и поглядела на супруга. – Не надо нам такое в семье, и рядом не надо, и близко не надо!

– Так и решим. А ты на всякий случай собирайся. Ладно?

– Уже начала. И мне нужен новый дорожный плащ. И саквояж, а то у моего угол обтрепался…

– Милая, все, что захочешь, но прошу тебя, поторопись!

Ответом ренту Лейтнеру был крепкий поцелуй – и жена словно рассосалась в пространстве. А сам Жозеф подумал и тоже пошел по важным делам. Фели права. Ладно бы еще Эмма, стихи они выдержат. А вот Сару с ее подлостью?

Говорите, любовь не ржавеет, нельзя стоять на пути у искренних чувств, сердце не обманет?

Ну так не ограничивайте себя простыми словами! Забирайте Сарочку!

С ее нержавой любовью, которой и не было, искренним чувством к деньгам и сердцем, которое, может, и не обманет. Но ведь говорят-то языком, а не сердцем!

Что – уже обратно нет?

То-то же!

* * *

– Роб, ты чего невесел? Чего нос повесил?

Матео, впрочем, тоже нельзя было сейчас назвать источником радости и юмора. Скорее, по привычке он пытался пошутить, а глаза были тоскливые.

– Тео, мы поедем в столицу…

– Есть такая вероятность.

– Элисон останется здесь.

Голос у Робина был тоскливый. И глаза больные. Матео молча присел рядом, посмотрел на графин с соком (алкоголь Хью из дома изгнал решительно и бесповоротно), потом вздохнул и налил в два стакана.

– Давай… как лекарство.

– Ты в своем уме? Это тебе что – водка? – Даже Робина пробрало.

– Ну, могу перца в сок натрясти, чтобы горько было, – Матео и сам выглядел не лучше. – Ты с ней хоть говорил? Хоть намекал?

– Как бы я мог это сделать? – удивился Робин. – Ты подумай сам, кто я, а кто она? Она меня младше, она красивая, умненькая, у нее мозги такие… ты и сам видишь!

– Вижу.

Когда Элисон начинала работать, у Матео мороз бежал по позвоночнику. Есть же люди, которые просто все это видят! Вот кто-то формулы берет с болью, кровью, как они с Робином, для них это мучением было! Зато они на голой силе такое вытягивали, другим и не снилось! Робин целую лавину свернул! Один! А если бы они в паре работали, им бы те горы под ноги холмиками легли! Вода и воздух, на пару, да они что угодно могли своротить!

А Элисон так не сможет. Зато цифры, формулы – тут ее стихия, она их просто кожей чувствует, иногда на голой интуиции вытягивает, и ведь все получается правильно!

– Вот. А я кто? Маг, лишенный магии, почти калека, страшный… если бы она меня не вытащила, так и сидел бы тут, подыхал.

– Не подох же!

– И ты только благодаря ей смог выжить.

– Да…