– Нет, ты девушка-простолюдинка, которую приняли во дворце потому, что этого хотел брат царя. Ты никто. И ты смеешь бить брата царя из ревности. Вместо того чтобы пылать от счастья, что тебя назвал невестой сам брат царя, и стараться угождать ему во всем. А ты его бьешь и выгоняешь из его покоев? Мы и за меньшее казнили.

Луша испуганно прижала ладони ко рту и в страхе посмотрела на царицу. Дионисия никогда не шутила такими вещами и словами не разбрасывалась.

– Мне Артем сказал, чтобы я поговорила с тобой. Своим поведением ты позоришь Сунь Вач Джина, и царь хочет отправить тебя обратно на Озера. Помнишь, что он сделал с лордами из Озерного княжества? А ты никто и имя тебе никак. Ты простая крестьянка, милостью брата царя вознесенная на самый верх. Я ухожу, а вы тут решайте, как жить. Если царь отдал приказ этой женщине оберегать покой и жизнь своего брата, значит, это закон для всех. Ты или смирись, или убирайся отсюда навсегда. Я все сказала. – Царица величественно встала и вышла, оставив двух сильно удивленных женщин и довольного отповедью царицы гремлуна.

Первой, как ни странно, пришла в себя Луша.

– Свадушка, родной, прости меня, я сама не знаю, что творю, я так тебя люблю…

– Не ври, – прервала ее шуанька. Она говорила усталым тихим голосом. – Это ты мужчин можешь обмануть, но не меня. Ты хотела, чтобы он стал твоей собственностью, и хотела управлять женихом, как метлой. Все женщины этого хотят. У тебя из этого ничего не выйдет. Я не отдам его в твои руки и буду следить, чтобы ты не измывалась над ним. Если ты считаешь, что он немыт, помой его своими руками, это и есть любовь. И вообще, нам теперь жить втроем, и тебе надо с этим смириться. Я тоже делила с ним постель и знаю, как угодить мужчине.

– Свадушка, – плача, прошептала Луша, – что она такое говорит?

– Говорит, что тоже меня любит, – ответил Свад. – Хочешь – оставайся с нами, хочешь – уходи…

– А куда я уйду? – подняла глаза на жениха карлица. – Кому я на Озерах нужна. Здесь храм Мары разрушен, и там, наверное, тоже, не выгоняй меня, Свадушка.

– Я Свад, – поправил ее гремлун. – Иди к себе в покои, мне работать надо.

– А она? – Луша метнула взгляд на служанку.

– Она мне поможет успокоиться…

– Я тоже помогу тебе успокоиться. Хочешь, возляжем вместе?..

– Иди, – настойчиво повторил Свад, и Луша, понурив голову и вытирая выступившие слезы, пошла к двери.

Когда Луша ушла, Свад выгнал и шуаньку.

– Ты тоже иди и приготовь мне покои подальше от нее, – приказал он, и шуанька, радостно улыбаясь, поправляя порванное платье и волосы, подошла к двери. Оглянулась и озабоченно произнесла:

– Луша порвала мне платье, которое ты мне подарил… Я его ушила, но сам видишь…

– Вижу, – ответил гремлун. – У тебя еще есть два, иди… – Шуанька не стала спорить и вышла.

Гремлун постоял в раздумьях. Пока он лежал и притворялся мертвым, к нему пришла идея, как перевезти станки из Мертвого города сюда. Как говаривал Артем: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Он достал блокнот и стал писать письмо невестке Неси День Ги.

«Дорогая невестка, у нас тут намечаются преобразования. Артем как царь растет, и ему нужны станки для чеканки своих монет. Они есть у Артама в Мертвом городе. Передай ему просьбу Артема: отправить в Нехейское царство одну тигельную печь, прокатный станок и один станок-пресс для чеканки монет. Также медь, серебро и золото из запасов, собранных в мастерских. – Он подумал и приписал: – Ты красивая гремлунка, у тебя красивые глаза и волосы. Передай привет моим родителям. Сунь Вач Джин».

Ответ пришел быстро, и на комоде, который гремлун использовал как алтарь, появились красивые серьги с изумрудами, завернутые в записку. В письме было написано:

«Милый Свад, я рада, что у моего мужа все хорошо. Твою просьбу передам Артаму. Ты молодец, научился делать комплименты. Серьги – это подарок твоей женщине от меня. Родителям твоим привет передам, но им лучше привет жемчугом, так они лучше к тебе будут относиться. Привет Артему.

Неси День Ги».

Свад постоял в раздумьях и, преодолев природную скупость, положил десять жемчужин на алтарь. Потом написал записку:

«Спасибо за серьги, жемчуг родителям».

* * *

Ночь в горах опускается стремительно, словно невидимая рука накидывает бархатное покрывало на мир. Сумрак, как таинственный занавес, быстро сменяется непроглядной тьмой, и мир погружается в безмолвие. Горы замирают, затаив дыхание, и лишь редкие шорохи ночных хищников нарушают эту замерзшую тишину.

В этот момент из мрака появляется величественный синий дракон. Его огромные крылья лениво разрезают воздух, а из широкой пасти вырываются клубы пара, как дыхание древнего, забытого существа. Дракон парит над горами, его присутствие вызывает трепет и страх. Те, кто осмеливается увидеть его, мгновенно прячутся в пещерах, за камнями и в глубоких норах, надеясь укрыться от этого внезапно нахлынувшего ужаса.