Устроившись на соседнем шезлонге рядом со Скотт, под зонтом, укрывающим меня от яркого света, я позволил своему взгляду свободно скользить по её фигуре. Кожа на её бёдрах и по бокам была украшена белыми растяжками — следами того, как её тело когда-то выросло, принимая формы, притягивающие внимание.

Она повернула голову ко мне, глаза скрыты за большими тёмными солнцезащитными очками.

— Ммм. Приятно, — лениво ответила она.

— Я знаю, что ещё могло бы доставить тебе удовольствие, — сказал я, наклоняясь к ней.

— Грейсон, — предупредила она.

— Что?

— Этого не будет.

— Значит, ты понимаешь, о чём я говорю?

Она медленно приподнялась и повернулась ко мне.

— Знаешь, тебе бы стоило посидеть в тени, — посоветовал я, похлопав по месту рядом с собой.

Она покачала головой.

— Мне и так хорошо.

Сдвинувшись с шезлонга, я сел рядом с ней. Теперь моё тело отбрасывало тень, и Скотт подняла очки на голову. Я воспользовался моментом, чтобы снова внимательно её рассмотреть, отчего она приподняла бровь.

— Не смотри на меня так, Скотт. Я видел, как ты смотрела раньше.

— Смотреть не запрещено, — возмущённо сказала она.

— По моим правилам, трогать тоже не запрещено.

— Грей.

— Ну же, Скотт, — мягко уговаривал я. — Я знаю, ты осталась недовольна той ночью.

Её глаза расширились, а щёки вспыхнули румянцем.

— Я понятия не имею —

— Ты серьёзно собираешься мне лгать?

Она раздражённо фыркнула, пойманная с поличным.

— Ты ненавидишь, когда не получаешь своего, — сказал я, забавляясь её поведением.

Я видел, насколько она упряма, и ценил это качество — до тех пор, пока оно не означало сопротивление мне. Она могла обладать всем огнём мира, пока это не мешало мне получать желаемое.

— Ты такой же, — парировала она.

— Я никогда не говорил, что это плохая черта.

Она снова смягчилась.

— Чего ты хочешь, Грей?

— Того же самого, что и ты. — Я наклонился и поиграл свободной прядью её волос. — Удовлетворения.

Я коснулся лёгким поцелуем её челюсти.

— Грей, — прошептала она.

— Ммм?

— У нас будут проблемы.

Она не сказала мне остановиться.

— Тогда нам стоит уйти, — сказал я ей.

Моя аура окутала нас, перенося обратно к ней домой. Через мгновение мы уже стояли в прихожей её дома, и она оттолкнула меня.

— Грей! — закричала Скотт, выглядя взбешённой. — Ты вообще когда-нибудь слушаешь? Там было полно людей. У тебя могут быть серьёзные неприятности. И… Мэтью —

Я закатил глаза в ответ на её вспышку.

— Я разберусь с последствиями, если они появятся.

Одной рукой я обхватил её лицо, другой — её обнажённую талию. Скотт всё ещё была тёплой от солнца, но по её коже побежали мурашки. Хотела она это признавать или нет — она принадлежала мне.

Её тело слушалось меня, а разум следовал за ним.

— Скажи, что я ошибаюсь, Скотт.

Её ладони упирались в мою обнажённую грудь, и она прикусила губу, борясь сама с собой.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — пояснил я. — И я оставлю тебя в покое.

В её глазах решение уже было принято, но я хотел услышать это от неё. Прошло несколько секунд, прежде чем она наконец сдалась.

— Чего ты ждёшь?

Мне было трудно сосредоточиться, когда Грей находился так близко и полуобнажённый. Каждая часть ...

Мне было трудно сосредоточиться, когда Грей находился так близко и полуобнажённый. Каждая часть меня хотела стоять на своём и сказать ему «нет», но моё тело жаждало снова почувствовать его. То удовольствие и тот покой, которые давал Грей, были тем, что я отчаянно искала в поздние ночи и ранние утра. Это ускользало от меня на каждом шагу, пока я не уступала ему.

Грейсон был моим извращённым спасением, о котором я никогда не знала, что нуждаюсь в нём.

Как же это чертовски извращённо — что Бог, от которого я отреклась, Бог, к которому я никогда не обращусь, оказался тем самым, кто сохраняет мой рассудок и приносит равновесие в мою жизнь?

— Чего ты ждёшь? — спросила я его, окончательно теряя решимость.

Грей ухмыльнулся, расстёгивая мой топ, и тот упал с моего тела. Я зацепила большие пальцы за край трусиков и стянула их вниз по ногам. Выпрямившись, я посмотрела на Грея из-под ресниц.

— Скажи, о чём ты думаешь. — В его голосе появилась хриплая нота.

Если бы Грей захотел, он мог бы узнать в точности, о чём я думаю, но он хотел, чтобы я сказала это сама. Это был ещё один слой игры. Просить меня озвучить свои мысли вместо того, чтобы просто забрать их, было ещё одним знаком того, что я уступаю ему.

Мне нравилось именно так. Нравилось предлагать их самой, прежде чем он заберёт их у меня.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — просто сказала я.