Но не в этот раз. В этот раз она хотела извинений. В этот раз она будет сильнее, чем обычно, и заставит его извиниться за грубость и за всё то, что он сделал, чтобы напугать её.

Только… ей придётся понять, как это сделать. Или, может быть, как стать тем человеком, который способен на такое.

С этими мыслями она погрузилась в сон без сновидений, а затем проснулась, когда блуждающие огоньки снова начали зажигаться. Она не знала, почему они это делают и стоит ли ей беспокоиться. Что, если они предупреждают её о чём-то?

Она резко села в постели; сердце грохотало, а по телу растекался холодный пот. Что, если это предупреждение? Что, если после всего этого она должна была прислушиваться к огонькам?

Она не слышала ни единого звука. В комнате было тихо, как в склепе, и это само по себе довольно сильно тревожило. Поэтому она встала, бесшумно подошла к двери и открыла её. Вглядываться в тёмный коридор было более чем страшно. Она могла бы поклясться, что в этих тенях в конце коридора что-то движется. Конечно, она работала над тем, чтобы стать храброй.

Но настолько храброй она ещё не стала.

Тихо закрыв дверь, она осмотрела комнату, пытаясь сориентироваться. Она бегло осмотрела её прошлым вечером, но в основном смотрела на него. На Рагнара. Стоящего на коленях перед огнём, а затем перед ней. На эти горящие глаза, осматривающие её с ног до головы, говорящие, что троллья жена прекраснее всего, когда на ней нет ничего, кроме драгоценных камней.

Дрожь пробежала по её телу, и все волоски на руках встали дыбом. Ей нужно было взять себя в руки. Иначе она здесь быстро сойдёт с ума.

Она потерла руками плечи — через дыры в рубашке пробирал холод. Теперь, когда разведённый им огонь погас, Майя вынуждена была признать: в комнате было очень холодно. Камень, похоже, не сохранял тепло. Из-за чего она дрожала в этой рубашке, которая и рубашкой-то почти не была.

Огоньки потускнели, пока она стояла и осматривалась. На мгновение она подумала, что, возможно, слишком долго стояла неподвижно, но потом заметила, что они тускнеют, чтобы она могла увидеть свет в щелях вокруг другой двери. Стены в этой комнате не были покрыты резьбой, поэтому в первый раз ей было трудно заметить, что к ней примыкает ещё одно помещение.

Она толкнула дверь и глубоко вдохнула. Это была ванная. В самом центре стояла прекрасная ванна на ножках, высеченная из белого мрамора. Она была достаточно большой, чтобы в ней легко поместились двое, а то и трое, если бы они были близки. Ножки были вырезаны в виде корней, врастающих в пол. Уборная в глубине комнаты стала первым, чем она с пользой воспользовалась, прежде чем вернуться и уставиться на ванну.

Сейчас она бы всё отдала, чтобы забраться в неё. Полусонная и замёрзшая, она хотела смыть с кожи грязь и усталость от дороги, которые, вероятно, всё ещё оставались на ней. Рагнар говорил, что тролли моются каждый божий день. Она к такому не привыкла.

Но она не заболела после того, как мылась почти каждый день во время путешествия сюда. Так что, возможно, он был прав. Возможно, она не сляжет и не умрёт, если будет мыться ежедневно.

Над ванной также изгибался металлический рукав. Что это такое, она понятия не имела. Она предположила, что это может быть ручка, чтобы забираться и вылезать. Но, обойдя ванну кругом, поняла, что вряд ли.

Майя размышляла над тем, что бы это могло быть, пока не услышала слабый звук со стороны двери. Испугавшись, она резко обернулась и увидела Рагнара, прислонившегося к дверному косяку. Его руки были скрещены на груди, выставляя напоказ все эти рельефные мышцы.

Первоначальный испуг от неожиданности рассеялся, когда она посмотрела на него. До сих пор она видела в нём лишь воина. Тролля в кожаных штанах со шнуровкой, который похитил её из дома и нёс на плече большую часть пути. Видеть его одетым было совершенно иным опытом.

Узкие бриджи облегали его ноги, хотя он по-прежнему был без обуви, что было совершенно неподобающе. Свободная белая рубашка была заправлена в бриджи, но не застёгнута, так что она могла видеть мощное строение его грудных мышц и интересные впадинки ключиц. На шее у него было толстое серебряное ожерелье, а запястья плотно обвивали браслеты.

Он также сменил все свои серьги на серебряные украшения. Всё это заставило её без тени сомнения осознать, что он ни в малейшей степени не был монстром. Любая мысль о нём как о чём-то чуждом и неправильном исчезла при виде его, стоящего вот так перед ней.

Она тяжело сглотнула, пытаясь сообразить, что ей вообще следует ему сказать. Рот её не слушался. Слова застревали в голове, пока она пыталась угадать, кто… что…

— Я бы хотела принять ванну, — сказала она, и только произнеся эти слова, поняла, о каком объёме работы только что попросила его. — Я имею в виду… Если ты покажешь мне, где взять воду для ванны, я с радостью сама её нагрею. Я делала это множество раз в своей жизни, но ты постоянно говорил мне, что я воняю, так что, полагаю, сейчас от меня должно довольно дурно пахнуть. Я не против сделать всю тяжёлую работу сама.