А потом… Вот оно. Всё её тело свело судорогой, она вскрикнула и вцепилась в его волосы. Она выгнулась дугой — вероятно, представляя собой ужасающее зрелище, — но всё её тело словно билось в конвульсиях, пока удовольствие пульсировало сквозь неё. Он не останавливался. Он вылизывал и сосал, пока она не начала содрогаться и умолять его прекратить. Только тогда он дал ей передышку, отстранившись на коленях, чтобы посмотреть на неё снизу вверх.

Майя всё ещё крепко держала его за волосы. Она разжала пальцы, почти извиняясь за то, как сильно тянула за эти пряди, прежде чем он молча прижался губами к её бедру.

Не сказав больше ни слова, он указал на ванну, а затем… ушёл. Как будто то, что они только что сделали, не изменило всё навсегда.

Глава двадцатая

РАГНАР

После этого он на какое-то время исчез. Но даже спустя дни Рагнар не мог забыть её вкус на своём языке. Он всё ещё слышал те тихие звуки, которые она издавала, и чувствовал, как она извивалась в его руках. Он был полностью очарован её движениями. Она была нарастающей волной страсти, на которой он нёсся без всякой надежды, кроме как разбиться о пески реальности.

Рагнар должен был предвидеть, что это произойдёт. Она была его тролльей женой. Магия Кровавой Ведьмы уже связывала их. Их кровь смешалась. Их магия вырвалась из тел, чтобы встретиться друг с другом. Они были, без сомнения, связаны так, что ни один из них никогда не смог бы вырваться. Только через смерть, а теперь, когда он принял её, он не позволит ей умереть. Не без него.

Гуннар хлопнул его по плечу на рынке, по которому они бродили, совершенно довольный разговором.

— Так она тебе теперь действительно нравится?

— Она мне не нравится.

— А кажется, ты чертовски много о ней думаешь. И один из торговцев сказал мне, что ты купил ей настоящие серьги. Похоже, ты оставляешь на ней свою метку, а это само по себе о многом говорит. — Эту дерзкую ухмылку на его лице Рагнару хотелось стереть ударом кулака.

— Мне не нравится эта человечка. С ней бывает тяжело в лучшие времена, и она слишком сильно заботится о том, что прилично или что правильно. — Только если его язык не находился между её ног. Тогда она, казалось, распускалась.

И вот ему снова было не по себе, в окружении троллей, способных учуять его страсть, и ему нужно было покинуть толпу, пока его не засмеяли.

Но Гуннар ему не позволил. Брат обнял его за плечи и потащил к таверне в самом дальнем углу этой улицы.

— Ой, да ладно тебе. Ты всегда был таким ворчуном. Тебе ли не знать, что нельзя позволять женщине брать над тобой верх, будь она троллем или человеком. Это не имеет значения.

— Ты понятия не имеешь, какие узы нас уже связывают. — Рагнар потёр грудь там, где была боль, которую он не мог объяснить. Как будто часть его хотела вернуться домой. Словно нить его магии была привязана к ней, и чем дольше он находился вдали, тем сильнее она натягивалась и болела.

Брат усмехнулся.

— Ты избегал её так, словно змея ждёт тебя в постели. С того момента, как мы впервые её забрали, ты скрываешь это чувство. Так что не думаю, что поход в таверну и кружка эля с братом что-то изменят.

Скорее всего, не изменят, но Рагнару действительно нужно было выпить. Может быть, он сможет напиться до беспамятства и перестать чувствовать, как его разрывают надвое разум и душа.

Они подошли к дверному проёму, который был выше двух троллей. Его обрамляли оленьи рога, добытые на горе столетиями назад. Блуждающие огоньки собирались между зубцами, разливая тёплый свет на пространство, уже наполнявшее улицы звуками смеха. Он знал, что за этой дверью его встретит запах свежеиспечённого хлеба, бесчисленные кружки эля и дружба, которая успокоит боль в его душе. Даже если он станет посмешищем века, учитывая, что он торчит в баре, пока его новая троллья жена ждёт дома.

— Пару кружек, — пробормотал он. — Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я жалею…

Земля содрогнулась под их ногами. Он посмотрел на брата, на их лицах отразился шок, когда гул прокатился по всей горе Тролльвегген. Гора никогда раньше не тряслась. Не так. И тут они услышали. Звук падающих сверху камней и обломков.

— Бежим! — крикнул Гуннар, отталкивая его с дороги, когда огромный камень рухнул туда, где они только что стояли.

Всё больше камней сыпалось с неба, на мгновение разделив их, отчего его сердце бешено заколотилось. Они вместе побежали к таверне, нырнув в дверной проём и наблюдая, как гора содрогается от ярости.

Прижав руки к камню, Рагнар пытался понять, что могло вызвать такую реакцию горы. Но когда он потянулся своей магией — магией, которая связывала всех троллей с их домом, — он почувствовал, что это была не ярость. Это был страх. Страх, который пронизывал весь камень его дома, пока гора делала всё возможное, чтобы защитить их от чего-то ужасного.

Ещё один толчок сотряс землю под их ногами. Крики эхом разнеслись по улицам, смешиваясь с воплями боли, наполнившими воздух. Светильники позади него рухнули, разбиваясь о столы и заставляя троллей с криками вскакивать на ноги. Ещё больше тряски, ещё больше камней, пока не заскрипел сам потолок над их головами.