— Он готов издать указ о том, что людям сюда вход разрешен. Но они должны выйти за нас замуж, чтобы получить доступ к этому месту, и сделать это по своей воле. И вот тут вступаешь ты, огневолосая. — Он погрузил руки в локоны на ее голове, позволяя себе ощутить, как шелковистые пряди изгибаются и путаются вокруг его пальцев. — Именно ты должна убедить их, что мы не монстры, и что мы заботимся о том, что принадлежит нам.

Рагнар притянул ее ближе, не сводя взгляда с этих пухлых розовых губ. Губ, которые он отчаянно хотел поцеловать, чтобы они могли хоть ненадолго забыть об этом разговоре. Если бы только она позволила ему это сделать.

Ее дыхание сбилось, и по тому, как мелькнул ее розовый язычок, он понял, что она думает о том же.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Рагнар. Ты приводишь меня ко двору, полному людей, которые настолько невероятно избалованы, что одна лишь мысль о том, чтобы отказаться от своего комфорта, покажется им глупостью.

— Нам плевать, услышит ли тебя знать. Нас интересуют слуги, служанки, те люди, что ходят за этими избалованными глупцами, правящими твоим королевством. Вот те, кому мы хотим адресовать твои слова о том, что есть иная жизнь — жизнь с троллями, которые будут поклоняться земле, по которой они ступают.

Этот милый, прекрасный рот изогнулся в улыбке.

— Так вот что ты делаешь? Поклоняешься земле, по которой я ступаю?

— Разве это не было очевидно?

— Ну, ты мог бы постараться и получше. Если уж хотел, чтобы я думала, что ты мне поклоняешься.

С разговорами было покончено. Они продолжат эту беседу после того, как он заставит ее кричать от удовольствия.

Рагнар перевернул их так, что оказался сверху, оперся на предплечья и прижал ее своими бедрами.

— Хочешь, чтобы я поклонялся тебе прямо сейчас, жена?

— Если тебе это угодно.

Голодный рык вырвался из его груди.

— Это было бы мне весьма угодно.

Глава тридцать девятая

МАЙЯ

Казалось, четырёх дней было более чем достаточно, чтобы подготовиться. Майя думала, что будет легко придумать всё то, что она скажет бесчисленному количеству людей, которые придут послушать её на этом банкете. Четырёх дней с лихвой хватило бы, чтобы выбрать наряд и собрать всю свою храбрость в кулак, чтобы не казалось, будто её сердце сейчас остановится.

Она ошибалась.

Четыре дня пролетели быстрее, чем она успела об этом подумать. Каждое мгновение каждого дня, предшествовавшего отъезду, было заполнено троллями. Генералы читали ей лекции о безопасности. Инкери проследила за тем, чтобы она встретилась с другими тролльими жёнами, которые сшили ей платье невероятной красоты — полностью белое, как в тот день, когда её забрали. Они подстригли её, убедились, что под ногтями нет ни пылинки, и начистили кожу так, что она просто сияла.

Всё это жутко выматывало, и каждый день, опуская голову на подушку, она обещала себе, что подумает о своей речи, пока засыпает. Она так и делала, но на следующее утро, проснувшись, тут же всё забывала.

Затем, за день до отъезда, ей нужно было собраться. Все закружились вихрем, и все надежды троллей легли на её плечи, хотя Рагнар раз за разом повторял ей, что все понимают: шансы невелики. Никто из троллей никогда не видел, чтобы человек по доброй воле выбирал их.

Но она видела молодых мужчин, присоединившихся к их отряду, чтобы обеспечить всеобщую безопасность. Она видела, как они выбрили виски, как тщательно натёрли воском свои доспехи или надели совершенно новые. Майя знала: они пытались произвести впечатление на здешних женщин в надежде, что, может быть, хотя бы одна человеческая женщина посмотрит на них и решит, что они достаточно красивы, чтобы ради них покинуть свой дом.

Гуннар решил пойти с ними, вопреки воле всех лечивших его целителей. Он клялся, что в порядке, целители же считали, что ему стоит ещё немного отдохнуть. Но он был слишком похож на своего брата. По мнению Гуннара, ждать было нельзя. Он должен был участвовать в бою.

Теперь она стояла вместе с Рагнаром у подножия горы, задаваясь вопросом, куда делось всё это время. Она могла бы поклясться, что у неё было несколько минут, когда она должна была придумать, что сказать, и всё же… теперь всё это время вышло. Теперь они были здесь, готовые отправиться к замку, который уже маячил на горизонте.

Майя сама удивилась тому, как сильно боялась возвращаться домой. Часть её думала, что ей захочется вернуться в дом отца. Может, даже умолять о возвращении туда, где, как она была уверена, теперь жил кто-то другой. Подобные пустые здания недолго оставались пустыми. И всё же…

Она не хотела. Ей было всё равно, живет ли кто-то в этом доме и разрушен ли её сад. Потому что теперь у неё был другой дом — без призрака отца, нависающего над ней. У неё тоже был сад, хотя и приходилось делить его с ворчливым троллем, который не любил слушать ни её, ни растения. Но это не имело значения, потому что это был сад, полный дикорастущих растений, а не окультуренных цветов.