Я закатил глаза. Только Риган могла мечтать об убийстве собственного партнёра по Играм. Впрочем, такое случалось, хотя и не должно было.

— Ты же не хочешь разозлить старого дядю Виктора, верно, Риган? — напомнил я ей. — Или меня?

Я сам ненавидел себя за то, что это произнёс, но всё же протянул руку и едва заметно коснулся её щеки.

— Ну же? Верно?

Она закусила губу:

— Конечно, нет. Ты же знаешь, я — хорошая девочка.

— Самая лучшая, — протянул я, стараясь придать голосу как можно больше бархата. — Такая хорошая девочка… для меня.

Она прикусила губу.

— Блейк… — начала она, явно собираясь напроситься ко мне в комнату на ночь.

Она хотела приходить каждую грёбаную ночь. Но я выстроил между нами стену ещё несколько месяцев назад. И это сводило её с ума. Я даже не позволял ей приближаться ко мне, как бы сильно порой ни давил инстинкт.

Я не был уверен, что именно со мной не так. Но Риган растеряла всю свою привлекательность. Даже в постели. А ведь грех жаловаться: тело у неё идеальное, да и в постели она была исключительно… гибкой.

Во всём виновата Пендрагон. С того самого дня, как я приволок её из той сожжённой глуши, всё пошло наперекосяк. Даже будучи покрытой засохшей кровью и грязью, она представляла собой зрелище, от которого перехватывало дыхание. Я постоянно крутил в голове тот день.

Медра Пендрагон — самая выбешивающая девица, которую я когда-либо встречал. Она пробуждала во мне худшие эмоции. И всё же я не мог выбросить её из головы. Она была порождением мора, она не должна была обладать тем, что я видел в её глазах. Но, похоже, она сама не понимала, кто она такая.

Она была не похожа на других девиц, которые стелились передо мной и беспрекословно подчинялись. В итоге даже Риган попала в эту категорию, хотя в начале притворялась, что у неё есть свой характер. Но нет, всё это было ложью, чтобы меня захомутать. И поначалу работало.

Но Пендрагон… Она встретила меня грубостью и холодом. Она чётко дала понять, что не собирается падать к моим ногам. И всё же — или, вернее, именно поэтому — я не мог перестать думать о ней.

Что-то в её бунтарстве делало её неотразимой. Этот огненный огонёк в глазах, который обещал гореть до конца.

Если бы я мог хоть раз попробовать её на вкус, тогда, возможно, я смог бы выкинуть её из головы. Но это было невозможно. Поступить так означало бы отменить всё то, чего мой дядя хотел от нас добиться. Чёрт, часть меня даже подозревала, что он никогда и не хотел, чтобы я попробовал Пендрагон, потому что планировал забрать её себе.

Эта мысль заставила меня увидеть всё в кроваво-красном свете. Этого никогда не произойдёт, пока я жив.

Я не хотел идти против Виктора. Ненавижу его всей душой, но я не идиот. Я знал, что он сильнее. И всё же я сделал бы это — пошёл бы на самоубийство, — если бы был хоть один шанс уберечь Пендрагон от его липких, старческих лап.

В мире, где все остальные ползали перед нами на коленях, она держалась с королевской гордостью. Дерзкая, несломленная. Это бесило Риган до белого каления. Но меня это только сильнее притягивало.

Я на мгновение закрыл глаза. Вспоминая её идеальную грудь. Эту копну рыжих завитков между её бледных бёдер. Каждую ночь я дрочил на одни и те же картинки, просто меняя вариации.

Моя любимая фантазия на этой неделе: я набрасываюсь на неё. Она отпихивает меня, велит убираться, потом внезапно передумывает, хватает меня за волосы и тянет на себя, заставляя уткнуться лицом между ног. Я бы лизал долго, пробуя её сладкую соль, пока она стонала. Она бы уверяла, что не хочет этого. И в то же время хотела бы. Именно это делало всё таким охуенно вкусным. Зная, что мы ненавидим друг друга. И зная, что мы не можем держать руки подальше.

Я тянулся, чтобы обхватить её грудь, потирая сосок, пока тот не становился твёрдым, в то время как мой язык кружил по её клитору.

Я доводил её до оргазма, резкого и интенсивного, а потом наваливался сверху, давая ей разглядеть меня. Я бы прошептал ей, что это то, что она со мной сделала. Она бы прикусила губу и прошептала бы, что ей нужно, чтобы я вошёл в неё. Что она не может ждать ни минуты.

Я наклонялся и целовал её сладкие губы, запуская пальцы в эту гриву, а потом скользил внутрь…

Виша прочистила горло, выдернув меня из этого сладкого марева. Я вздохнул и провёл рукой по лицу, ерзая на скамейке. Это было унизительно. Самое паршивое, что Пендрагон досталась мне как приз, но я даже не мог заявить на неё права. Она была неприкосновенна. И я даже не мог питаться от неё, пока узы не окрепнут. И она об этом не знала. Если бы узнала — ни за что не позволила бы мне приблизиться.

Риган и Куинн встали.

— Ты не пойдёшь, Виша? — спросила Риган, оглядываясь на темноволосую подругу.

— Я тут посижу до ужина, — отрезала Виша.

Риган перевела взгляд на меня:

— Блейк…

Я просто мотнул головой:

— Увидимся позже в башне.