А уж добравшись до пятой Последовательности, «Победителя», Потусторонние обретали толику осознанной власти над собственной фортуной. Они могли, стиснув зубы и проявляя железную выдержку, копить эту «удачу» про запас, дабы в роковой час поистине театральным, абсурдным образом раз за разом выскальзывать из лап верной смерти. Вдобавок, в обыденной жизни на них то и дело сыпались чудеса с исчезающе малой вероятностью. Скажем, из-за чьей-то канцелярской оплошности им вдруг падало на голову баснословное наследство; или же, споткнувшись и выдав донельзя комичное падение, они внезапно завоевывали сердце безупречной дамы; а пустившиеся в погоню ищейки могли попросту заблудиться в трех соснах или пойти по ложному следу.

На этом этапе интуиция и предчувствие адептов Пути «Судьбы» взлетали до запредельных высот. И в искусстве прорицания, и в навыках антипрорицания они с полным правом могли величаться истинными экспертами оккультных наук.

К тому же они получали возможность ограниченно насылать на врагов порчу, окутывая мишень облаком черного, непроглядного невезения.

«Маги из Пути „Монстра“ воистину бьют в одну точку, доводя всё до крайностей. Если вынести за скобки таланты, завязанные на духовности и домене судьбы, их паранормальный арсенал практически пуст. Даже физическая мощь и вычислительные способности даруются исключительно на этапе „Машины“, а дальнейший их прирост до смешного скуден… Это же просто эталонный, каноничный шарлатан из моих фантазий: ни внятной атаки, ни глухой защиты, выживает лишь за счет звериной интуиции да благосклонности фортуны…»

«Стоит признать, среди всех двадцати двух паранормальных стезей эта — самая диковинная. У остальных я с горем пополам могу нащупать или хотя бы предположить родственные, смежные Пути. И лишь „Монстр“ торчит белой вороной, абсолютным изгоем в гордом одиночестве… Быть может, Путь, чьим фундаментом служит сама судьба, изначально обречен на тотальное одиночество?» — беззвучно пофилософствовав, Клейн уже набросал в уме примерный план, как именно будет пускать в ход свою новую марионетку.

Разумеется, ему еще предстояло воспарить в таинственные чертоги над серой мглой и раскинуть карты: сохранятся ли пассивные эффекты «удачи» и «бедствий» в теле мага, который де-факто уже испустил дух.

Если эта чертовщина никуда не делась, Клейну придется волей-неволей то и дело отбиваться от внезапных, подстроенных роком «катастроф».

«Как ни крути, а болванчик из „Адмирала Крови“ Сеньора был на порядок практичнее. Воистину, люди начинают ценить свое добро лишь тогда, когда безвозвратно его теряют», — юноша с едкой самоиронией покачал головой. Опираясь на специфику Пути «Монстра», он молниеносно выстроил в голове парочку убойных стратегий против их адептов низших и средних эшелонов:

Во-первых, застать их врасплох и заставить посмотреть прямо на него. Пусть их пронизывающий взор наткнется на эманации серой мглы или иные, сокрытые от смертных видения. Это обрушит на них ментальное «очищение» вкупе с физическими увечьями, столкнув в пучину потери контроля;

Во-вторых, швырнуть в их сторону некий специфический артефакт. Раз уж эти «Монстры» обречены зреть незримое и слышать неслышимое, пусть пройдут испытание на прочность. В этом деле у Клейна как раз имелся идеальный козырь — тот самый кровавый кристалл, вырванный из останков высшего демона, известный как «Дыхание Бредящего»;

В-третьих, спровоцировать их наложить на него проклятие невезения, а затем виртуозно разыграть из себя жертву рока и нанести разящий, сокрушительный контрудар под шумок.

Пока эти мысли вихрем проносились в его голове, Клейн велел кукле послушно вывернуть собственные карманы. Улов составил тридцать пять фунтов, десять солей и семь пенсов наличными, а также кожаный бумажник.

На лицевой стороне и подкладке портмоне красовались изящно вышитые цветок и какое-то имя — судя по всему, вещица была добротной, ручной работы.

«Энзо… Плевать, как тебя звали при жизни, отныне ты будешь Энзо», — сыщик мельком мазнул взглядом по застывшей сбоку марионетке. Его взор плавно скользнул ниже, намертво прикипев к платиновому перстню с изумрудом, что красовался на правой руке болванчика.

Прибегнув к гаданию, юноша выяснил, что артефакт носит имя «Зеленый Цвет». Арсенал его талантов был до смешного скуп: кольцо лишь исцеляло разнообразные, не слишком фатальные хвори да затягивало легкие увечья.

Именно благодаря этой узкой специализации негативный фон реликвии оказался микроскопическим — она всего-навсего приманивала тучи комаров да мошкары.

«Какое счастье, что эту дрянь таскать не мне… Хм, а ведь адепты Пути „Монстра“, похоже, вообще на дух не переносят мистические артефакты. А если и берут что-то в руки, то от силы одну-две низкоранговые безделушки. Неужто таков незыблемый закон самой судьбы?» — Клейн в глубокой задумчивости отвел взгляд. Уставившись на сверлящего стену пустым взором Энзо, юноша почувствовал, как в груди разгорается дикий, неконтролируемый порыв:

Ему до смерти захотелось взглянуть на самого себя глазами этой марионетки из Пути «Монстра»! Он жаждал доподлинно узнать, какие именно паранормальные аномалии высвечиваются в его ауре!