«Какая досада, что надо мной висит проклятие полнолуния, и мне кровь из носу нужно прорываться на новые ступени. Иначе в прошлый раз я бы вложилась в добротный дом, а не держала мертвым грузом стопки наличных…»

Сио, проследив за взглядом подруги, меланхолично уставилась во тьму за окном и едва слышно проронила:

— В детстве я жила точно в таком же поместье…

Форс бросила на напарницу виноватый, сочувствующий взгляд. Не найдясь с подходящими словами утешения, она поспешила перевести стрелки:

— Так каков наш план? Как именно будем охранять мишень?

Охотница за головами отвела взор от окна и деловито пояснила:

— Пока мистер Дуэйн Дантес безвылазно сидит дома и не принимает гостей, мы отсиживаемся в этой комнате, держим ухо востро и следим, чтобы никто не пробрался внутрь.

— Нагрянут визитеры — перебазируемся в соседние покои. Слушаем в оба, и в случае малейшей угрозы ты пускаешь в ход свое «Открытие дверей», чтобы мы мигом оказались там и вытащили нанимателя из петли…

— А если мистер Дантес изволит выехать в свет, мажордом предупредит нас загодя. Я затаюсь на днище его кареты, а ты возьмешь наемный экипаж и сядешь на хвост…

— Сио, да в тебе просыпается настоящий профессионал! — на полном серьезе похвалила Форс, после чего издала тихий смешок. — Знаешь, я тут краем глаза зацепила портрет этого мистера Дантеса. Не скажи ты мне, что вся заварушка крутится вокруг коммерческой грызни, я бы грешным делом решила, что у него рыльце в пуху из-за каких-нибудь амурных интрижек…

Писательница даже не успела договорить, как её взор выхватил карету, резко затормозившую у самых ворот особняка. Из салона один за другим высыпали крепкие мужчины, облаченные в черно-белые клетчатые мундиры легавых.

«Какого дьявола?» — Форс в недоумении скосила глаза на подругу, обнаружив на лице Сио точно такую же гримасу растерянности.

…………

Тем временем в малой гостиной на втором этаже Клейн уже принимал четверых констеблей.

— Мистер Дуэйн Дантес, вам знакомо имя Карон?

«Карон?» — Клейн лишь на долю секунды погрузился в память, мгновенно выудив оттуда лицо того самого дельца, что совсем недавно сбыл ему с рук пакет акций угольной компании «Коим».

— Разумеется, знаком. А что с ним стряслось? — с ледяным, безупречным спокойствием осведомился сыщик.

Стоящий во главе наряда офицер ответил с весьма сдержанной, казенной учтивостью:

— Он покончил с собой.

— Ко всему прочему, покойный оставил предсмертную записку. В ней он черным по белому обвиняет вас в том, что вы шантажом вынудили его расстаться с акциями, прибегая к самым грязным и бесчестным методам травли, что в итоге и довело его до глубочайшей душевной депрессии и петли.

— А его домочадцы уже благополучно подтвердили подлинность каждого слова в этом послании.

Глава 857 Размышления

Карон покончил с собой? Оставил предсмертную записку, в которой черным по белому обвиняет меня в шантаже ради продажи акций? А его домочадцы еще и готовы это подтвердить? Клейн, вслушиваясь в сухой рапорт старшего офицера, лихорадочно переваривал услышанное, пока в голове один за другим вспыхивали жгучие вопросы.

Едва до него окончательно дошел весь ужас произошедшего, первой мыслью было:

Барон Синдрас нанес удар!

Этот акула-банкир, потерпев глухое фиаско в попытке навязать сотрудничество, без малейших колебаний перешел в наступление, обрушившись на него как на злейшего врага, причем без всякой пощады и тормозов!

Ко всему прочему, барон явно успел собрать солидное досье. Он был прекрасно осведомлен, что Дуэйн Дантес уже навел мосты с Церковью Богини Вечной Ночи, парламентарием Махтом и стоящими за ними фракциями. Ударить в лоб означало навлечь на свою голову целую прорву ненужных проблем. Именно поэтому Синдрас избрал мишенью вторую сторону сделки — Карона, сделав его уязвимой брешью. Подобный маневр был куда более изящным и безопасным, но оттого не менее безжалостным и ядовитым.

«Этому ублюдку абсолютно плевать на жизни простых смертных…» — Клейн внезапно воскресил в памяти те бесчисленные, безвинные жертвы, что сложили головы в горниле Великого баклундского смога. Душу юноши захлестнула неконтролируемая, клокочущая ярость, которая бурлила всё сильнее, но при этом отдавала леденящим, пробирающим до костей холодом.

Пустив в ход таланты «Клоуна», сыщик виртуозно обуздал лицевые мышцы. Напустив на себя вид крайнего ошеломления, словно в упор не понимая, о чем идет речь, он переспросил:

— Вы уверены, что это не какая-то дурная шутка?

Стоящий во главе наряда офицер сурово кивнул:

— Не располагай мы железобетонными уликами, ни за что бы не осмелились потревожить покой столь почтенного джентльмена, как вы.

— Мистер Дуэйн Дантес, будьте любезны проследовать с нами в участок для дачи показаний.