Аарон инстинктивно скосил глаза на живот супруги, и его лицо озарилось мягкой, теплой улыбкой:

— В начале июля. И если вы не против, я бы с превеликим удовольствием пригласил вас на торжество в честь рождения нашего малыша.

Не успели эти слова слететь с его губ, как Вильма — миловидная брюнетка с мягкими чертами лица — внезапно схватилась за живот и тихо, болезненно охнула.

— Что стряслось? — в панике выпалил Аарон.

— Малыш толкнулся. Но сейчас уже успокоился, — лицо Вильмы разгладилось, вернув былую безмятежность.

Вслед за этим она перевела взгляд на Дуэйна Дантеса и лучезарно улыбнулась:

— Из-за положения я уже целую вечность не выбиралась на балы. Безвылазное сидение в четырех стенах нагоняет жуткую тоску, вот я и уговорила Аарона взять меня с собой. И пускай танцы мне нынче заказаны, я всяко смогу пощебетать с дамами, а то и выкроить минутку для партии в карты.

— Ваш визит — величайшая честь для меня, — с обезоруживающей искренностью отозвался Клейн. — А в начале июля я всенепременно почту своим присутствием ваш праздник.

Эта крошечная заминка ничуть не сбила его с толку, и он прекрасно помнил о приглашении доктора.

Перекинувшись еще парочкой дежурных фраз, Клейн передал вино своему личному камердинеру Ричардсону, велев тому проводить двоих — а точнее, троих — гостей прямиком в бальный зал.

Долго ждать не пришлось: на пороге нарисовалась вторая пара. То был епископ Электра, облаченный в свою неизменную черную сутану, в сопровождении спутницы.

Девушка, чьи щечки еще хранили очаровательную, почти детскую припухлость, едва перешагнула двадцатилетний рубеж. Она глазела по сторонам с бьющим через край, живым любопытством, источая поистине неуемную энергию. Впрочем, статус молодой матери уже успел наложить на нее едва уловимый отпечаток женственной зрелости.

— Добрый вечер, епископ. Знаете, в последнее время я сплю как убитый, — обронил Клейн, виртуозно разыгрывая абсолютное неведение о тех негласных ночных трудах, что проворачивала Церковь Богини Вечной Ночи.

Епископ Электра тут же привычно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке и торжественно изрек:

— Это истинная благодать Богини.

Вслед за этим священнослужитель представил свою спутницу:

— Моя супруга, Шона Джонсон.

Поскольку епископ и Дуэйн Дантес пересекались с завидной регулярностью, а сам Электра уже не раз гостил в этом особняке, тащить с собой подношение на бал не требовалось. Подобный жест выглядел бы до нелепого чопорным и отчужденным.

— Рад знакомству. Признаться, вы оказались куда моложе, чем рисовало мое воображение, — с полупоклоном, балансируя на грани изысканного комплимента и легкой шутки, произнес Клейн.

Одновременно с этим в его голове молниеносно завертелись шестеренки:

«Птички напели, что епископ повел её под венец пару лет назад. Выходит, невесте тогда стукнуло от силы лет восемнадцать-девятнадцать… А разрыв-то в возрасте у них весьма внушительный… Эх, сдается мне, через пару-тройку лет придется сводить его с тем пухлым Аптекарем, за зельями для мужской силы…»

Электра, уловив шутливый тон Дуэйна Дантеса и вспомнив ту самую щекотливую беседу во время визита к «больному», слегка стушевался. Деликатно прочистив горло, он ответил за жену:

— Она обожает светскую суету. Выпади ей свободная минутка, ни за что не пропустит ни одного бала.

Клейн благоразумно не стал развивать скользкую тему, тем более что краем глаза уже выхватил мадам Мэри, которая как раз покидала экипаж и направлялась к крыльцу.

Передав епископа с супругой на попечение слуг, сыщик с лучезарной улыбкой поприветствовал новую гостью:

— Мадам, сдается мне, уже на следующей неделе мы станем полноправными компаньонами.

Нанятая им свора дотошных стряпчих и счетоводов благополучно завершила аудит. Вердикт гласил: скелетов в шкафах компании «Коим» не обнаружено, почва для инвестиций — идеальная. Более того, с тем самым джентльменом, скидывающим акции, уже ударили по рукам, сойдясь на сумме в 12 800 фунтов за три процента. Дело стояло лишь за финальными подписями.

Мэри в ответ лишь изящно рассмеялась:

— О, я уже сейчас считаю вас своим союзником.

«Звучит как-то чересчур двусмысленно и глубоко… Уж не положила ли она глаз на Дуэйна Дантеса?..» — Клейн инстинктивно напрягся, но виртуозно сделал вид, будто не уловил скрытого подтекста. Учтиво протянув руку, он обронил:

— За наше плодотворное сотрудничество.

Обменявшись легким рукопожатием, он поручил мажордому Вальтеру сопроводить матрону в зал.

К этому времени поток прибывающих гостей хлынул с удвоенной силой. Клейн, лихорадочно выуживая из памяти заготовленные для каждого темы, радушно и с искрометным юмором встречал новоприбывших, попутно собирая целую гору изысканных подношений.