«Не будь у меня профессиональной хватки „Безликого“, впечатывающей в память чужие физиономии и повадки с первого взгляда, я бы тут уже давно свихнулся, силясь отличить лорда от барона, не говоря уж о том, чтобы поддержать беседу… Немудрено, что на таких раутах аристократам жизненно необходимы подсказки мажордомов…» — мысленно, с тяжким вздохом констатировал Клейн, как вдруг его взор выхватил приближающееся семейство парламентария Махта.

Вновь натянув на лицо ослепительную улыбку, он сделал шаг навстречу:

— Добрый вечер. Знаете, сегодняшнее звездное небо поистине прекрасно.

Мори Махт с улыбкой всучил ему бутылку Блэкленда из невесть какого элитного шато и отозвался:

— Я безвылазно торчу в Баклунде почитай два десятка лет, и, клянусь, за все эти годы я не видел столько звездных ночей, сколько за один этот сезон.

— Искренне уповаю, что дальше будет лишь лучше, — Клейн изящно перевел взгляд на леди Лиану. — Птички напели, что вы нынче подыскиваете для мисс Хейзел подходящий пансион?

Лиана скосила глаза на стоящую подле нее дочь — та сохраняла на лице ледяную, дежурную полуулыбку, источая полнейшее равнодушие — и со вздохом произнесла:

— В наши дни пансионное образование набирает невиданную популярность, и юные леди — не исключение. Но главное, это даровало бы Хейзел шанс обрасти новыми связями и подругами. Увы, сама она от этой затеи не в восторге, никак не желает вылетать из родительского гнезда.

В Баклунде женские пансионы для сливок общества и впрямь росли как грибы после дождя. Пускай качество тамошней науки и уступало вышколенным домашним гувернанткам, зато они ковали для девиц тот самый, бесценный светский круг общения.

Год обучения в подобной золотой клетке обходился примерно в баснословные пять сотен фунтов.

«Сдается мне, она не из родительского гнезда вылетать не хочет, а с местной канализацией прощаться не желает…» — едко сыронизировал про себя Клейн. Поболтав еще немного ни о чем, он галантно проводил семейство Махтов в бальный зал.

Когда время подошло к критической отметке, юноша покинул свой пост в вестибюле. Поднявшись на второй этаж и застыв у перил прямо над парадным входом, он властным жестом велел оркестру оборвать мелодию.

Сжимая в руке бокал с искрящимся шампанским, Клейн обвел стихший зал долгим взглядом. Дождавшись, пока все до единого взоры скрестятся на нем, он звучно, с безупречной выправкой провозгласил:

— Безмерно счастлив приветствовать вас на этом скромном торжестве. Первым делом, я возношу хвалу нашей милосердной Богине, а затем — каждому из вас…

— Сегодня я позволил себе дерзость разбавить вечер щепоткой дисийского колорита — и в музыке, и в угощениях. Искренне уповаю, что сии диковинки придутся вам по вкусу…

Покончив с лаконичным, выверенным тостом, Клейн неспешно спустился в зал, прямиком к танцполу, намереваясь ангажировать даму для первого танца.

Неписаные светские законы гласили: женатый хозяин бала непременно открывает вечер со своей благоверной. Холостякам же и незамужним леди надлежало либо кружить в танце кого-то из родни противоположного пола, либо приглашать тех, к кому они питают нежные чувства — эдакие завуалированные смотрины. Увы, у Дуэйна Дантеса в столице отродясь не водилось ни родственников, ни подходящих пассий, отчего ситуация грозила обернуться откровенным конфузом.

Хвала небесам, за его спиной стоял прожженный мажордом. Вальтер загодя подстелил соломку, пригласив на вечер видную светскую львицу. Первый танец с такой дамой в худшем случае породил бы лишь легкий шлейф пикантных сплетен, но никак не привел бы к слухам о серьезном романе.

А потому Клейн, напрочь лишенный душевных терзаний, устремил взор на мадам Орори и размеренно, шаг за шагом приблизился к ней.

Эта леди носила статус вдовы и водила весьма тесную дружбу с целой плеядой баклундской элиты, чувствуя себя в этих кругах как рыба в воде. Разумеется, столичные матроны на дух её не переносили: любая уважающая себя дама с положением считала своим долгом презрительно воротить от нее нос.

Но как бы там ни было, женского шарма и врожденной грации Орори было не занимать. А уж ее точеная, манящая изгибами фигура и вовсе сводила с ума. Не будь её лицо просто миловидным, а не ослепительно прекрасным, Клейн бы всерьез заподозрил, уж не затесалась ли в ряды гостей самая настоящая Демонесса.

— Мадам, окажете ли вы мне честь? — Клейн, безупречно следуя вышколенным манерам, вбитым в него наставницей Ваханой, отвесил идеальный, лишенный малейшего изъяна поклон.

Орори, чьи золотистые локоны были собраны в высокую прическу, лучезарно, обворожительно улыбнулась. Изящно протянув ему ладонь, она промурлыкала:

— Перед таким джентльменом устоять попросту немыслимо.

«…Звучит как-то чересчур двусмысленно… Впрочем, ее статус и роль в светских кругах обязывают её быть куда менее сдержанной, нежели подавляющее большинство здешних леди и барышень…» — мысленно отметил Клейн. Увлекая партнершу за собой, он шагнул на танцпол, и они плавно закружились под мелодию с легким деревенским колоритом.