Моя давешняя выходка бросила легкую тень на ваш нынешний безупречный образ. Я… я пребываю в леденящем ужасе и глубочайшем раскаянии. Дозволите ли Вы мне принести свои нижайшие извинения?'

«Надо же, на этот раз умудрилось покаяться…» — издав тихий смешок, Клейн произнес:

— Впредь не смей повторять подобных оплошностей.

«Слушаюсь и повинуюсь!» — на амальгаме молниеносно проступила свежая строчка: «Чего изволите на сей раз?»

— Дело есть, — тщательно подбирая слова, начал юноша. — Внутренние Стражи Церкви Богини Вечной Ночи насквозь пропитаны мощью того самого ядра печати, что таится за Вратами Чаниса. Их духовное состояние в корне разнится с аурой любого заурядного Потустороннего. Существует ли способ состряпать безупречную, не отличимую от оригинала подделку?

Серебристые буквы послушно зазмеились, перестраиваясь в совершенно новый текст:

«О мой великий владыка, выход лишь один: принести в жертву одну из Ваших марионеток. Следует подставить её под прямой удар ядра печати, дабы она дюйм за дюймом впитала в себя эту скверну, уподобившись подлинным Внутренним Стражам. А затем Вы попросту укроете её внутри своей плоти, играючи обведя этот артефакт вокруг пальца».

«Ишь ты, как можно выкрутиться… А план и впрямь железобетонный… Вот только куклу, выкованную из „Мстительного духа“ пятой Последовательности, днем с огнем не сыщешь — за такое никакие фунты не помогут… Воистину, погоня за рецептами и материалами высших эшелонов требует поистине астрономических, кровавых жертв…» — поразмыслив, сыщик спросил:

— Но как мне, скажи на милость, заставить марионетку впитать в себя эту порчу от ядра?

Будем откровенны: стоило бы марионетке-«Мстительному духу» лишь приблизиться к Вратам Чаниса или даже просто сунуться в главный молельный зал, как мощь печати мигом бы запеленговала нечисть, стерев её в порошок или безжалостно развеяв!

По глади ростового зеркала вновь пробежала водянистая рябь, вылепливая отчетливый человеческий силуэт.

Фигура принадлежала высокой, стройной женщине в старомодной шляпке с вуалью. Ее длинные локоны отливали каштановым цветом — это была не кто иная, как «Королева Мистики» Бернадетт.

«О великий владыка, Вам надлежит заручиться её поддержкой», — выстроив серебристые буквы, услужливо пояснил Арродес.

«Она? Но ведь „Королева Мистики“ ни коим боком не относится к Пути „Ночи“, чем она сможет подсобить? Разве что… в её арсенале таится запечатанный артефакт высших эшелонов этой стези, по своей природе тождественный ядру за Вратами Чаниса? Весьма кстати: „Адмиралу Звезд“ как раз позарез нужна капля крови мифического существа. Когда придет время расплачиваться с Уиллом Осептином, придется содрать с пиратки и мою „комиссию посредника“… Вот оно — идеальное вознаграждение!» — Клейн в глубокой задумчивости кивнул и произнес:

— Превосходно, можешь быть свободен.

«Слушаюсь и повинуюсь, о великий и непостижимый владыка! Ваш бесконечно преданный, жалкий слуга Арродес будет с замиранием сердца ждать Вашего нового зова». Наряду с этими серебристыми строчками Арродес умудрился соткать на стекле изображение ладони, трогательно и суетливо машущей кружевным платочком.

При виде этого фарса уголок губ Клейна предательски дернулся. Юноша на мгновение впал в ступор, совершенно не представляя, как реагировать на подобный абсурд.

…………

Западный район, роскошная вилла семьи Одора.

Эмлин Уайт, на губах которого играла едва уловимая, легкая полуулыбка, вальяжно опустился в первое попавшееся одиночное кресло в гостиной.

По диагонали от него устроился еще один барон из рода Крови — Рус Батори. Сжимая в руке бокал с багряной кровью, он слегка прищурился, сверля Эмлина полным неприкрытой, клокочущей ненависти и отвращения взглядом. И на то была веская причина: во время охоты на своего первого адепта «Первозданной Луны» Рус Батори не только схлопотал ранение, но и позволил этому нахалу Эмлину прямо из-под носа умыкнуть законный трофей.

«Твоя злоба льет бальзам мне на душу…» — мысленно усмехнувшись, Эмлин повернул голову к распахнувшейся двери. Переступивший порог Касими Одора вот-вот должен был огласить финал их состязания и выдать вожделенную награду.

Касими, титаническим усилием воли проигнорировав сверлящий взгляд Эмлина, проследовал к камину и, обведя собравшихся вампиров тяжелым взором, начал:

— Я созвал вас сегодня по одной простой причине: наша кровавая жатва подошла к концу, и победитель наконец-то определен.

Кто же это? Аристократы ночи начали переглядываться, с нескрываемым любопытством гадая, кому именно улыбнулась фортуна.

Львиная доля взглядов скрестилась именно на Русе Батори. Никто и в мыслях не допускал, что триумф мог достаться Эмлину Уайту. И лишь сам Рус Батори, смутно предчувствуя неладное, в полнейшем, ошеломленном ступоре уставился на этого проклятого выскочку.

Касими, едва слышно вздохнув, изрек: