Из пяти офисов в здании были заняты только еще три – упомянутым уже турагентом, чей бизнес давно дышал на ладан, финансовым консультантом, которого я так до сих пор и в глаза не видел, и каким-то мутным гипнотизером, предпочитавшим работать на выезде. В общем, обычной офисной публикой из категории «от девяти до пяти» – а в случае турагента с гипнотизером так и вовсе «от одиннадцати до трех». Неслыханное дело, чтобы кто-нибудь из них объявился здесь в воскресенье, а тем более стал заморачиваться возвращением монетки на место – десятицентовик они бы попросту прикарманили и благополучно о нем забыли.

Я уронил газету и наклонился, чтобы подобрать ее. Присев на корточки, решил заодно завязать шнурки. Слева вроде никого. Справа тоже.

Возясь со шнурками на втором ботинке, внимательно оглядел противоположную сторону улицы. Там тоже ничего подозрительного. Слева от меня вдоль тротуара выстроились несколько припаркованных машин. И тут вроде все чисто – вряд ли какая-нибудь из этих старых иномарок с затянутыми росой лобовыми стеклами может использоваться для скрытого наблюдения. На противоположной стороне улицы справа от меня в таверну «Песочные часы» заходила под ручку какая-то парочка – не иначе, очередные театралы, решили малость подзаправиться перед спектаклем. В это заведение в основном только такая публика и ходит. После переезда сюда в этой таверне я побывал уже дважды – насладился равиоли с лобстером и счастливо избежал знакомства с дешевым и сердитым спецпредложением в виде кружки пива с «прицепом». Этот набор тут именуется «Загадка», поскольку банку пива в придачу к стопочке вы получаете в бумажном пакете, а марку упрятанного в него пенного напитка меняют с каждым переворотом больших песочных часов, висящих на стене за стойкой. Воздержание от алкоголя по-прежнему требовало от меня определенных усилий.

Закрыв дверь, подобрал с крыльца газеты, поднял повыше воротник, прикрываясь от надоевшего уже зимнего холодка, и зашагал прочь. Еще будучи «деловым», врагов я заимел выше крыши, и даже в своей новой карьере адвоката тоже ухитрился кое-кому перейти дорогу. В общем, расслабляться сейчас не стоило. В итоге дал кругаля аж на три квартала, применяя все известные методы борьбы со слежкой – сворачивал в первые попавшиеся переулки; переходил на легкий бег перед тем, как свернуть за угол, и резко сбавлял шаг, оказавшись за углом; поглядывал, как в зеркала, в стекла автомобилей и плексигласовые рекламные щиты на автобусных остановках; внезапно останавливался, быстро оборачивался, а потом опять шел дальше. Вскоре почувствовал себя дурак дураком. «Хвоста» не было. Я решил, что либо гипнотизеру посчастливилось затащить клиента к себе в офис, либо объявился наконец-то загадочный финансовый консультант, чтобы вытащить корреспонденцию из своего переполненного почтового ящика – ну или же изрезать все свои документы в лапшу в измельчителе для бумаг, не в курсе я его раскладов.

Но когда впереди вновь открылось знакомое здание, таким уж дураком и перестраховщиком я себя больше не ощущал. Мой кабинет располагался на третьем этаже. Два нижних этажа были погружены во тьму.

А вот в моем окне что-то проблескивало, и отнюдь не настольная лампа. Луч света был узенький, приглушенный и вдобавок перемещался, отклоняясь в разные стороны.

Фонарик!

По коже пробежали мурашки, из груди вырвался длинный выдох, окутавший лицо холодным паром. В голове промелькнуло, что нормальный человек в такой ситуации сразу вызвал бы полицию. Но я воспитан несколько иначе. Когда зарабатываешь на жизнь, облапошивая ближних, копы вписываются в твой мыслительный процесс только строго определенным образом. С такими делами я всегда управлялся сам – вот и сейчас должен сам выяснить, кто это там шарит у меня в кабинете. В багажнике моего «Мустанга» лежала увесистая монтировка, но не было смысла тащиться на стоянку, чтобы забрать ее оттуда. Да и по улице переться с «монтажкой» как-то не с руки. Пистолета у меня не было – не люблю я стволы, – но все-таки существовали и другие средства самообороны, против которых никаких возражений у меня не имелось.

Я тихонько открыл дверь, подхватив монетку перед тем, как та успела упасть на каменные плитки, снял в вестибюле ботинки, чтобы не наделать шуму, и осторожно двинулся к колонне почтовых ящиков, что возвышалась у противоположной стены.

В ящике с надписью «Эдди Флинн, адвокат» было все, что мне в данный момент требовалось.

Глава 2

Сняв со связки самый маленький ключик, я положил остальные на верхний ящик и отпер собственноручно повешенный на дверцу новенький висячий замочек. Под горой пухлых коричневых конвертов и всяких рекламных листовок обнаружилась пара увесистых кастетов. Еще подростком я всерьез занимался боксом – секция была прямо при церкви. Как, впрочем, и множество других ребятишек из бедных католических семей в Нью-Йорке. Считалось, что это дисциплинирует и прививает стойкость и мужество – но в моем случае отец настоял на таких занятиях совсем по другой причине. Подал это так, что если я смогу отлупить парня вдвое себя здоровее, то он не будет так волноваться за мою судьбу – если меня, как начинающего мазурика, вдруг раскусят и попробуют проучить. Все, что мне оставалось, – это тренироваться до седьмого пота в спортзале, овладевать воровскими премудростями и изо всех сил стараться, чтобы мать ничего про эти занятия не прознала.