– Спасибо, Билл, – сказал он, плюхнув в горячий кофе еще одну порцию из фляжки. – После терактов одиннадцатого сентября главной целью ЦРУ стало сердце международного терроризма – финансирование. Последние пятнадцать лет я проработал на Большом Каймане – это практически столица грязных денег всего мира, примерно такая же одна большая афера, как некогда Панамский канал. В списке тех, за кем требовался особо пристальный присмотр, был один парень – некто Фарук. Он получал приказы непосредственно от Джерри Синтона. Мы выяснили, что этот Фарук не только коррумпированный банкир, занимающийся отмыванием денег, – оказалось, он еще и торговлей картинками с детишками пробавлялся в Интернете. В апреле прошлого года его застукала на этом международная полицейская опергруппа. Фарука вычислили через сеть для педофилов, а когда местные копы его взяли, у него на компьютере нашли эти самые педофильские картинки. На Большом Каймане за это светит серьезный срок, но, скорее всего, его бы попросту кокнули, едва он переступил бы порог тюрьмы. Через посредников вроде Фарука фирма прокручивала огромные суммы, и если б он оказался стукачом, то всех их сдал бы. Так что я решил отправиться в управление полиции Джорджтауна и побеседовать с ним, что называется, с пылу с жару. Завербовал его. Несколько недель назад он порвал с фирмой, потому как Синтон выдумал совершенно новый метод перевода и отмывания денег; вдобавок Фарук просто опасался за свою шкуру. Он пообещал нам сдать крупнейшую схему отмывания денег в мире и даже предоставил кое-какие доказательства. Некоторые из документов – вроде того соглашения о покупке акций, которое вы уже видели; ну а другие – старые банковские выписки с левыми переводами. В общем, дал нам слегка попробовать на вкус то, что он нам предоставит, если мы гарантируем ему новую личность и новое место жительства. Он, собственно, и вывел нас на «Харланд и Синтон».

Кофе оказался горьковатым – кофемашина у меня старая, без фильтров. Я попытался сосредоточиться на человеке, который сидел передо мной – нет ли каких-нибудь «значков». Вид у него был расслабленный; встречался со мной глазами и отводил взгляд он совершенно естественно, жестикулировал непринужденно, неожиданных ударений на каких-то словах не делал, ладонью рта не прикрывал…

– Мы уже почти обо всем договорились и выехали из местного управления полиции колонной. Но до посольства Фарук так и не добрался. Не знаю, кто организовал нападение, но сделано все было по-военному – подбили из гранатомета головную машину и заблокировали дорогу. У меня в одной из машин погибла ведущий аналитик. Все, что я помню, – это как она кричала в огне. Мне к ней было никак не подобраться. Фарука они взяли живьем – в фирме хотели выяснить, что он рассказал полиции.

Глаза Делла уперлись в стол. Не поднимая взгляда, он продолжил:

– Фарук им все рассказал как на духу. Не выдержал. Мы нашли его тело – закинули на стену посольства. Его всего сожгли, с головы от ног. Кислотой. А так больше никаких смертельных ран или серьезных травм. У нас пришли к заключению, что он умер либо от разрыва сердца, либо от болевого шока, вызванного кислотными ожогами. Только представьте, каково это – испытывать такую сильную боль, что тело умирает само по себе… Фарук погиб, а вместе с ним погибло и заведенное на фирму дело. Все бумажные свидетельства ведут только к адвокатам, которые засвидетельствовали сделки, – ни единой ниточки к владельцам-партнерам. Джерри Синтон отозвал прочих посредников, и фирма начала отмывать деньги каким-то другим способом. В общем, мы на нуле.

Делл ненадолго примолк.

– Но возник еще один шанс прищучить «Харланд и Синтон», и свалился он нам на голову только вчера. Похоже, у нас может появиться другой источник информации. А именно – ваш клиент.

– Вы даже не сообщили мне, кто он такой. С какой это стати ему идти на такую сделку?

– Пойдет, никуда не денется! Он еще совсем пацан. До смерти перепуганный мальчишка. Да, в чем-то он могуч – по собственным представлениям. Но перспектива смертного приговора быстро опустит его с небес на землю. Он владеет информацией по той фирме – ключевой информацией. Это все, что вам надо знать, – на сегодняшний день. Затащите его на нашу сторону. Остальное – моя забота.

– А что этот «пацан» натворил?

– Пятнадцать часов назад застрелил свою подружку. У нас есть орудие убийства, есть свидетели, которые видели его на месте преступления, есть данные криминалистической экспертизы. Полный набор. Все, что от вас требуется, – это убедить его уволить нынешних адвокатов, наняться к нему в качестве советника защиты и вынудить заключить со мной сделку.

– Меня лишат адвокатской лицензии. Слишком серьезный конфликт интересов. Я не имею права склонять клиента к досудебной сделке, от которой выигрывает моя жена.

Делл вел себя так, будто меня и не слышал.

– Надо, чтобы он дал признание до предварительного слушания. В течение двадцати четырех часов после ареста ему должны официально вменить состав преступления. Арестован он за убийство сегодня утром. Его уже допросили, проинформировали о правах и по сути обвинения, и с вечера он уже в следственном изоляторе. Официальное обвинение должно быть предъявлено до завтрашнего полудня, так что вот вам точка отсчета – у вас пятнадцать часов на то, чтобы подвинуть его юристов в сторонку и отобрать у них клиента. Если вы сумеете сделать так, чтобы вас наняли, судья, скорее всего, назначит предварительное слушание на следующий день. Я хочу, чтобы он признал себя виновным до этого момента, пока все еще не остыло и окружной прокурор настроен на сделку, – плюс это то самое время, когда задержанный наиболее уязвим. Вдобавок нас не устроит, если свидетельства этого парня помогут просто прижать владельцев фирмы. Нам нужны ее деньги. Взять хотя бы Берни Мейдоффа – накрыли величайшую финансовую аферу в истории человечества, но правоохранители фактически обломались, потому что не смогли вернуть деньги! Так что нам нужны и партнеры, и финансы. Чтобы получить и то и другое, нужно действовать быстро, пока деньги не ушли в никуда. Сделаете это – и Кристина отделается легким испугом.

Я только покачал головой.