Задержав дыхание, Делла приблизилась к кровати. Лучи солнца, струящиеся из огромных отворенных окон, высветили мощную фигуру. Дарнил крепко спал, распластавшись на животе, хотя сейчас был не столь поздний вечер. Десяток маленьких подушек валялись на полу, будто принца бесило их изобилие на постели. Тонкое шелковое одеяло прикрывало его бедра, белоснежные крылья были широко расправлены, а на загорелой спине отчетливо виднелись белые полосы шрамов.

Делла сглотнула.

Значит, это правда.

«…отец избил его световыми плетьми до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся», – зазвенели в памяти слова Мелины.

Внутри нее все стянуло тугим узлом, и она быстро направилась к двери.

– Делла? – послышался низкий, чувственный голос.

Она медленно повернулась, лихорадочно размышляя, как поступить дальше.

Дарнил сидел на постели и заспанными глазами смотрел на нее так, словно пытался понять, спит он еще или нет. Он явно удивился внезапному визиту. Однако ее поразило совсем другое. Его длинные золотистые волосы были коротко острижены, и это делало его взрослее, мужественнее и… привлекательнее. Бесспорно, новый облик шел ему гораздо больше.

Закусив нижнюю губу, Делла смотрела на принца, на яркие золотистые линии дара на обнаженном торсе, на то, как его загорелая кожа искрилась едва заметным теплым светом.

Воздух в спальне буквально потрескивал от напряжения.

– Делла… – вновь прошептал он.

Она же не могла вымолвить и слова. Внешне старалась держаться как можно непринужденнее, хотя ее чувства сплетались в тугой комок вместе с осознанием правды, которой никак не удавалось перечеркнуть все, с чем она жила долгие годы.

– Понимаю, у тебя много вопросов… Надо было сразу заглянуть к тебе… Но последние несколько дней мы проводили в людских землях. Я почти не спал… А зайдя в покои, тут же отключился. – Дарнил говорил обрывисто и спотыкался на каждом слове, будто пытаясь оправдываться, будто его разъяснение могло существенно исправить отношения между ними. Делла не узнавала его голос. Раньше в нем звучали нескрываемое высокомерие и властность с нотками жестокости, а сейчас она слышала мягкость, неуверенность, даже волнение.

Делла по-прежнему не знала, что сказать, хотя сама пришла в покои принца. Она не собиралась сжиматься от страха или, чего доброго, вспылить. Казалось, все эмоции она уже выплеснула в давнем разговоре с Мелиной. Однако его испещренная многочисленными шрамами спина так и стояла перед ее мысленным взором.

– Прошу, не бойся меня, – умоляюще проговорил он.

– Твоя спина…

Дарнил улыбнулся. Не язвительно, как раньше, а мягко и чувственно.

– Давно зажила.

Делла стояла, не меняя позы, и ждала, сама не ведая чего. Их взгляды встретились, и она впервые увидела принца без масок и притворства. В сияющих золотистых глазах отражались все его чувства: боль, вина, стыд.

Дарнил сглотнул. И снова. Делла никогда раньше не видела, чтобы он волновался. Вероятно, она и правда не знала его настоящего.

Наконец он откинул одеяло, и она отвела взгляд. На нем были одни короткие белые штаны.

– Если бы ты с самого начала рассказал мне… – укоризненно произнесла она и сделала шаг назад, когда Дарнил поднялся с кровати, – почему был вынужден так поступать, то между нами все могло бы сложиться иначе. Я ведь желала тебе смерти.

– Это самое малое из того, что я заслуживаю, – бросил он, накинув на себя рубашку.

Делла покачала головой.

– Я хотел рассказать, но ты, как и большинство мирийцев, никогда не умела играть роли и скрывать эмоции. Нас быстро бы раскусили. А я не мог так рисковать, поэтому терпел твою ненависть. Ведь любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность. Понимаешь, Делла? Видеть, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я касался тебя, было гораздо больнее наказаний отца.

– Мы могли бы сбежать.

Теперь он покачал головой.

– Чистокровного мирийца с сияющей кожей заметили бы сразу. А одну я тебя отпустить не мог. Отец тотчас бы понял, кто именно организовал побег пустой. И если бы тебя поймали, я уже не смог бы тебя защитить. К обряду от тебя осталась бы безжизненная оболочка.

– Но король Кирос… – настороженно спросила она. – Как он поступит со мной теперь?

– Тебе не нужно больше об этом думать.

Его взгляд метался между Деллой, чем-то у нее за спиной и полом, будто он не понимал, позволено ли ему вообще смотреть на нее. Она же стояла посреди большой комнаты, наблюдая за каждым его движением.

– Мелина сказала то же самое. Неужели король смягчился и перестал ненавидеть меня?

– Нет, Делла, он ненавидит тебя всей душой. Он очень любил первую жену, но когда та забеременела от демона, практически обезумел. Он не мог такого принять, однако продолжал одновременно любить ее и ненавидеть. А после того как королева умерла, даровав жизнь проклятому дитя, его разум и вовсе пошатнулся… Моя мать рассказывала, что он пытался убить тебя прямо в колыбели – прирезать клинком, словно животное.

Делла ошеломленно уставилась на него. Об этом она не знала.