И тогда он накрыл ее рот своим, проталкивая язык внутрь. Эмиль сминал ее губы до боли, с таким напором и жаждой, которые сопровождали его везде и повсюду. Анаида подалась навстречу, словно хотела вжать свое тело в его, слиться с ним в одно целое. Она впивалась ногтями ему в плечи, едва не прорезая плоть, а он глотал ее стоны один за другим. Кровь жидким огнем струилась по его венам и болезненно отдавалась в паху.

Это желание… Эмилиан ощущал его совсем недавно. Неудержимое и сладкое чувство, что сродни пропасти, готовой поглотить его.

Он жадно обхватил ладонью грудь Анаиды, скрытую черным кожаным топом, и сильно сжал ее, затем повторил. Снова и снова. Ей такое нравилось, как и ему. Он слишком сильно хотел… облизывать обнаженное тело, покусывать его зубами, ласкать руками и ртом.

Хотел делать все эти дикие вещи, но не с ней.

Эмиль с трудом разорвал поцелуй и увидел в удивленных глазах демоницы желание, так похожее на его собственное.

Одно короткое мгновение они смотрели друг на друга, хрипло дыша, а затем он сделал шаг назад, расправил лацканы камзола и сказал:

– Ты права, Анаида, у нас много работы. И начнем мы с главного. Мне. Нужна. Делла.

1

Лишь связь принца ада с полукровкой поддерживает ее жизнь. Узы эти невозможно разорвать, но их можно извратить.

Дневник неизвестного. Том второй

Делла

Не с первого раза, но Делла все же разлепила веки и прищурилась от яркого солнечного света. Когда ее глаза немного привыкли к окружающей обстановке и мерцающим бликам, прыгающим по белому потолку с позолотой, она медленно села, поморщившись от тупой боли в висках, а затем обвела взглядом комнату.

Мирит…

Покои ее отличались великолепием и богатым убранством. Тяжелые золотистые шторы были широко раздвинуты, позволяя солнцу освещать большую часть спальни через высокие арочные окна.

День сейчас был или ночь, Делла не поняла.

Пол и стены покрывал белый с золотыми прожилками мрамор, а центр комнаты устилал ковер с высоким ворсом. Столы, стулья и диванчики возле огромного камина тоже были в золотистых тонах. Только в Мирите вся мебель была отлита из настоящего золота. Именно поэтому все людские государства на Едином материке стремились заполучить в союзники богатейшее королевство чистокровных «ангелов».

Делла лежала на огромной кровати с балдахином из белого полупрозрачного тюля и в окружении множества подушек. Ее переодели в невесомую сорочку с длинными рукавами, явно сшитую из дорогой ткани. Она была очень красивой и совсем не вульгарной, как ринальские наряды. Но теперь в столь закрытой одежде Делла ощущала себя скованно и некомфортно.

Она коснулась длинных волос медного цвета, которые оказались чистыми, а на ее белоснежной коже не осталось и следа от пятен крови.

В воздухе витал знакомый запах цитруса с нотками корицы. Так всегда пахло от принца Мирита…

У нее в голове все еще стоял туман, но в сознании мелькали смутные воспоминания о сильных руках, что крепко сжимали ее в объятиях, и удивленные золотистые глаза.

Как, Дьявол побери, Дарнил нашел ее? Неужели Делла, движимая странным инстинктом, полетела в сторону Мирита? Или она настолько отчаялась, что подсознательно искала защиты у мужчины, которого много лет считала заклятым врагом? Даже если Дарнил на самом деле всегда оберегал ее, он вновь притащил ее в дом своего отца… Однако сейчас она не желала думать о том, что с ней сделает король Мирита.

Делла откинулась на подушку и закрыла глаза в надежде, что окружающая обстановка просто растворится в дымке, а она очнется в королевских покоях Риналии – рядом с мужем, который никогда не притворялся кем-то другим и не предавал ее.

Удивительно, но ей не хотелось плакать. В груди больше не ныло и не болело, как будто сердце вырвали и похоронили у того самого берега, оставив лишь пустоту, подобную бездне.

Сейчас она не видела смысла разбираться в предательстве Кэла. В случившемся многое не сходилось. Даже если бы он оказался рядом и она смогла задать ему вопросы, которые на берегу затерялись в волнах гнева, то просто получила бы очередную порцию лжи.

Делла совершенно запуталась, какие из его слов были правдой, а какие – ложью, и словно тонула в вязком болоте. Она знала одно: Кэллам был принцем ада. Она полюбила монстра, который считал ее не более чем своей собственностью.

Делла брезгливо посмотрела на родимое пятно, на тонкую красную линию, которая еще слегка покалывала от силы, совсем недавно бушевавшей в теле. У нее возникло непреодолимое желание содрать с себя кожу, только бы избавиться от дьявольской метки.

Она вспоминала лицо мужа, его губы, которыми он шептал трогательные речи о стремлении построить новый – лучший – мир для народа Риналии и всех остальных жителей Единого материка. Вспоминала его прикосновения, обещания светлого будущего без тайн и лжи. Но потом эти же губы назвали ее вещью.

«Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать».

Делла узнала, что не просто происходит из Риналии – королевства, которое всегда считала сосредоточением зла и порока (так в действительности и вышло). Она – незаконнорожденная принцесса Риналии. В Кэле никогда не было крови династии Дас'Вэлоу, она текла в ее жилах.