Убедившись, что всё чисто, он извлек эфирные масла, травяные порошки и особые свечи. За считанные мгновения прямо перед кроватью вырос алтарь для спиритического ритуала.

И пусть с момента кончины минуло изрядно времени, а выудить удастся лишь самые крохи рваных, бессвязных видений, Клейн резонно рассудил: лучше хоть какая-то зацепка, чем абсолютная пустота.

Не изменяя своим привычкам, он вновь вознес мольбу самому себе. Затем, воспарив в чертоги над серой мглой, юноша послал отклик, щедро напитав ритуал потусторонней мощью.

Пламя свечей яростно метнулось ввысь, в диком танце окрасившись в густой, призрачно-синий цвет.

На комнату мгновенно опустилась звенящая, могильная тишина, словно сыщик шагнул за грань привычной реальности.

Его зрачки стремительно расширились, залив глаза непроглядной, первобытной тьмой и напрочь поглотив даже белки.

Для возвысившегося до «Безликого» Клейна, чьи силы теперь были подкреплены просочившейся в реальность серой мглой, больше не требовалось прибегать к костылям гадания во сне. Он воочию узрел те самые, наотрез отказывающиеся таять предсмертные осколки души Уинтера.

Видение распалось на три четкие картины. В первой высокий, худощавый парень с вьющимися смоляными волосами и резкими чертами лица — несомненно, сам Уинтер — замер перед брошенным, гниющим трупом. Он завороженно смотрел, как над мертвецом разгорается мягкое сияние, стремительно сгущаясь в кристалл — сине-зеленый самоцвет, от которого так и веяло первозданной, пульсирующей жизнью. Во второй сцене Уинтер лежал на кровати с плотно сомкнутыми веками и приоткрытым ртом. Его кожа сплошь поросла гротескными грибами, а вокруг роились тучи мотыльков и ползали тараканы. На его груди покоилась серебряная цепочка, кулоном для которой служил тот самый сине-зеленый самоцвет. Третья же картина являла собой прелестную девчушку с русыми волосами и бездонными, влажными глазами. Она сидела на берегу океана, а вокруг нее, разрывая тишину, метался исполненный жгучей тоски и безысходности шепот Уинтера:

«Рени, я умираю… Как же я жалею… жалею, что так и не набрался смелости сказать тебе… Я люблю тебя. Я так мечтал назвать тебя своей женой…»

Грезы с хрустом разлетелись на куски, обрывая спиритический контакт. Клейн окинул взглядом комнату, отметив, что в углах всё еще таится густая, промозглая хмарь.

«Вот же бедолага, угораздило же…» — с тяжелым вздохом покачал головой юноша.

Теперь причина гибели Уинтера была кристально ясна. Парень поплатился за банальную тягу тащить в карман всё, что плохо лежит:

Львиная доля Потусторонних ни сном ни духом не ведала о законах неуничтожимости и сохранения Потусторонних характеристик. Этим неучам и в голову не приходило, что из трупа их поверженного собрата может выкристаллизоваться бесценный материал. А поскольку процесс этот протекал донельзя медленно, стервятники, выпотрошив карманы убитого, попросту бросали тело гнить. В итоге такой бесхозный куш доставался либо случайным зевакам вроде Уинтера, либо вечно голодной подводной или лесной фауне.

Уинтер, разумеется, в мистике ни черта не смыслил. Приняв характеристику за диковинный самоцвет, он состряпал из нее кулон и стал носить у самого сердца. Итог оказался закономерен: скверна шаг за шагом отравляла его тело, пока бедолага не испустил дух в невыносимых, чудовищных муках.

Глава 523 Сотрудничество

Покинув дом номер сорок семь на улице Темного Рога, Клейн уже успел составить кристально четкую картину о личности Уинтера.

Эти сведения сыщик выудил из соседей покойного, предварительно изменив внешность и нацепив личину полицейского.

«Остров Симим… Самая дальняя точка архипелага Ротсид. Путь туда от Байама на пассажирском пароме займет часа четыре-пять, да и рейсов всего два в день — в девять и десять утра, так что на сегодня я уже опоздал… Родители Уинтера давно покоятся в могилах, прочей родни у него не водилось. Единственной ниточкой, связывающей его с миром, осталась та самая девушка по имени Рени, которую он так и не смог забыть. Идеальная мишень для первого настоящего „отыгрыша“, как раз для такого новичка, как я. Вот только от одной мысли, что мне придется признаваться ей в любви от лица покойника, меня пробирает жуткий стыд… А если она еще и ответит согласием?.. Дьявол, как мне потом выпутываться из этого театра абсурда?» — с кислой миной, полной невыразимой муки, размышлял Клейн.

Он принялся лихорадочно копаться в памяти, перебирая сюжеты всех прочитанных романов и просмотренных фильмов, отчаянно надеясь выудить оттуда идеальный, безупречный сценарий.

Вскоре в его голове вырисовался весьма сносный план. На душе заметно посветлело, и мысли плавно переключились на дело «Стального» Маквити.

«Искренне уповаю на то, что мисс „Фокуснику“ удастся в кратчайшие сроки раздобыть тот беспроводной телеграфный приемник…» — беззвучно вздохнув, юноша забрался в наемный экипаж.

…………

Баклунд, район Джовуд.

Форс неспешно распечатала письмо, которое принесла Сио.