Не успела я и слова вымолвить в ответ, как он распахнул настежь двери. Те ударились о стены с таким грохотом, что гости, заполнившие зал в ожидании нашей помолвки, забыли, о чем говорили, и с недоумением уставились на нас.

— Дамы и господа, невеста порченая! Женитесь на ней сами! — объявил дракон, подписывая мне смертный приговор.

В самые сложные моменты жизни я никогда не оставалась одна. Рядом всегда была мама. А теперь я стою в полном одиночестве, а ошарашенные гости один за другим переводят взгляды с безжалостного обманщика на меня. В их глазах осуждение и негодование, а я… Я не понимаю, за что этот дракон так поступил со мной!

— Нет! Это неправда! — выкрикиваю я.

Но голос от обиды проседает до хрипа. Сердце разрывается от боли, а по щекам ползут горячие горькие слезы.

И всем будто все равно. Они даже не пытаются меня услышать. Еще бы! Что значит мое слово против заявления всеми уважаемого наследника клана Дьемаров? Будущего главы нашей древней касты староверов, чьи законы так стары, что даже нововведения короля их не касаются.

--- Папа! --- кидаюсь со всех ног, наконец-то отыскав среди толпы отца.

Он стоит в черном камзоле у белоснежной колонны с каким-то неизвестными мне мужчинами. Его глаза расширены от удивления, лицо покрыто красными пятнами гнева. Но я все смогу ему объяснить.

Пусть хоть весь мир меня ненавидит. Но он… Он должен мне поверить! Он защитит!

Однако отец даже не позволяет к себе прикоснуться.Выдергивает руку и несется следом за Дэзаром через весь зал, залитый полуденный солнцем и бликами от золотых канделябров.

На секунду мне кажется, что отец = ударит того, кто так безжалостно меня оболгал, но нет…

— Ваша светлость, что вы такое говорите?! — рычит отец, преграждая путь несостоявшемуся жениху.

Он на голову ниже Дэзара, и потому смотрит снизу вверх.

— А вы не расслышали? Мне повторить? — не моргнув и глазом, жестоко выдает Дьемар

— Не смейте! Не смейте это повторять! Моя дочь чиста и невинна! Ее проверяли за неделю до вашей помолвки! — вступается отец.

Но дракон не собирается слушать.

— Значит, юная леди успела управиться за этот срок. Достаточно! Себя вы уже опозорили, так прекратите позорить еще и меня! Забирайте свою доченьку и разбирайтесь вне моего дома! — рычит Дэзар так, что все вздрагивают и уходит прочь под охи шумной толпы.

Секунду, вторую, третью стою в тишине, нарушаемой лишь глухим звуком шагов начищзенныз до блеска сапог дракона. А затем с места срывается худощавый мужчина с проседью на темных виках. Дядя Дэзара, с которым отец вел переговоры по помолвке.

— Погоди! Дэзар! — н выкрикивает тот и исчезает из зала следом за женихом.

Госпожа Дьемар бросает на меня убийственный взгляд. Верхняя губа этой строгой темноволосой дамы дергается от презрения

— Какой позор! Какой стыд! — шипит она, поправляя высокий ворот сиреневого строгого платья.

Люди в зале ошарашенно кивают.

— Выведите их прочь! — рявкает женщина так, будто мы из людей превратились в бродячих собак.

— Погодите! — спохватываюсь я. — Это неправда.

И пусть внутри все кипит от обиды и боли, я не могу уйти так. Не могу принести такой позор своей семье! Меня не так воспитывали. Будь я обычной горожанкой… да хоть крестьянкой! — вопрос не стоял бы так остро. Но мы староверы. И честь для нас все!

— Закрой свой рот, Лайви, и живо иди за мной! — рявкает отец, не дав сказать больше ни слова.

Я вскрикиваю от боли, когда он хватает меня за предплечье и тянет к дверям.

— Бессовестная! Ей такой шанс выпал, а она… Тьфу! — шепчутся в толпе.

— Уму непостижимо! И как ее воспитывали?

— Какой позор для семьи! — бьют голоса нам в спину.

Хватка отца крепчает, и яБоюсь взглянуть ему в глаза, потому что каждой клеточкой чувствую, что он вне себя от гнева. Я посрамила честь семьи, а это значит…

Глава 2. Поверь!

— Ты совсем с ума сошла?! Этому я тебя учил?! — рычит отец, вытаскивая меня из кареты, как нашкодившую служанку, и заталкивая в дом.

— Боги! Лайд, что стряслось, что ты так на нее ополчился?! — Бабушка спешит нам навстречу.

С ее плеч слетает голубой платок. А я же, как испуганный ребенок, бегу к ней в поисках защиты и спасения.

— Что случилось?! Это ты у своей внучки спроси! Знаешь, в чем нас обвинили Дьемары?! — Папа вспыхивает так, что от его громкого голоса даже стекла начинают дрожать.

Острый взгляд налитых кровью глаз мечется по комнате в поисках того, что можно разбить.

В последние годы отец был холоден, неприступен и рассудителен, но сейчас сам на себя не похож. И это пугает до дрожи.

Ваза… Мамина любимая ваза, которую я сама слепила в лицее перед ее смертью, разбивается вдребезги на темном паркете. Вместе с ней раскалывается и мое сердце.

— Боги всевидящие! Что ты творишь, Лайд?! Ты пугаешь нашу девочку, — спохватывается бабушка.