– Прямая выгода, – ответил я честно. – Признанный дворянин у меня на службе – это серьёзный вес. Сейчас ты мой человек, охотник, телохранитель. Пользы от тебя и без титула много, но в глазах того же графского совета ты пока что – пустое место. А наследник рода Северских с землёй и голосом – это уже серьёзная фигура. Твоё слово в мою пользу будет дорого стоить. И я, в свою очередь, смогу тебя поддержать. Тебя и Павла.

– Значит, это выгодно нам обоим… – задумался он.

– Именно, – заключил я. – Мы друг другу полезны, Виктор. На том и держимся. Я никогда тебе не врал, и ты это знаешь. Мной всегда движут и добрые намерения и сухой расчёт. Нет смысла этого скрывать.

Виктор хмыкнул. Кажется, такой ответ его устроил больше, чем красивые слова о дружбе. Он всегда доверял прямоте.

– Кроме того, – добавил я. – Отказываться от наследства из обиды это глупость. А ты не глуп. Обида пройдёт, Виктор, а упущенная земля не вернётся. Я видел людей, которые рубили сплеча в гневе, а потом всю жизнь жалели. Не повторяй их ошибку.

Виктор долго молчал.

– Подумаю, – кивнул он. – Но пока ничего обещать не могу.

– А я о большем и не прошу.

Этого мне было достаточно. Если охотник сказал, что подумает, значит, и правда будет думать, всерьёз взвешивая каждый довод. А думающий человек почти всегда приходит к выгодному решению. Нужно лишь подкинуть ему верные исходные данные и не мешать.

Я перевёл взгляд на повозку впереди. Под рогожей виднелась исхудавшая фигура Северского. Какую роль этот дворянин только не сыграл…

Враг, разрушивший мой барьер. Отец моего телохранителя. Важный свидетель в деле против Озёрова. А теперь ещё и пациент моего санатория.

Слишком много ролей для одного полумёртвого старика. Но я верю, что мы с Виктором приняли верное решение. Теперь остаётся только привести Северского в порядок, не дать ему умереть раньше времени.

До санатория мы добрались уже к сумеркам. Я коротко обрисовал Лизе и Степану положение дел – без лишних подробностей, только то, что нужно.

Гость особый, в какой-то степени опасный, но мне он нужен живым и в здравом уме.

Пока Лиза осматривала старика, я распоряжался по хозяйству. Северского велел разместить в дальней комнате восточного крыла – подальше от других постояльцев и поближе к моим людям. Его охрану – двоих угрюмых бойцов – поселил рядом, но оружие попросил сдать. Они поначалу спорили, но всё же согласились. После я предупредил егерей, чтобы с охраны Северского глаз не спускали.

Управившись, я вернулся к Лизе.

Она ждала меня в коридоре. И по одному её лицу я понял – новости скверные.

– Идём, – коротко бросила она и потянула меня в свободную комнату, подальше от чужих ушей.

Закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда выдохнула.

– Всеволод, ты вообще понимаешь, кого ты мне привёз? – прошептала она.

– Старого больного мага земли, – коротко ответил я. – Знаю, что он плох.

– Плох?! – она чуть дара речи не лишилась. – Да это – не “плох”, Всеволод. Чудо, что он вообще до сих пор дышит! Я когда через линзу смотрела – у меня чуть волосы дыбом не встали.

Я промолчал, дал девушке перевести дух. Она собиралась с мыслями, чтобы выдать мне подробный отчёт.

– Во-первых, почки. Обе. Почти не работают – водянка по всему телу, оттого и отёки пошли, – объяснила она. – Дыхание тяжёлое, с хрипом – в лёгких вода стоит. Плюс ко всему ещё и грудная жаба мучает. Сердце… – она покачала головой. – Сердце еле тянет. Бьётся через раз, того и гляди остановится. Печень увеличена, твёрдая. Желтуха вот-вот проступит. А всё тело будто изнутри высушено – ни сил, ни соков. Я такое видела только у тех, кто годами себя травит.

– Травит, – усмехнулся я и тут же вспомнил старика-отравителя Уварова. – Знакомая история.

– Только с этим ситуация во много раз хуже, – Лиза посмотрела мне прямо в глаза. – Всеволод, ты мне ходячий труп привёз. Я даже не уверена, что сумею его спасти. По всему выходит – ему и недели не продержаться. Без преувеличений, я бы дала ему дней пять. И это в лучшем случае. Удивительно, что вы вообще застали его живым!

Проклятье… Вот этого я и боялся. Земли у меня сильные, и целительница могущественная. Но я понимаю, что даже Лиза не способна сделать невозможное.

Однако пускать всё на самотёк нельзя.

– Дни – это плохо, – заключил я. – Мы не можем позволить ему умереть. Лиза, его необходимо поставить на ноги. И быстро. У тебя два дня. Три – край.

Она уставилась на меня как на сумасшедшего.

– Два дня?! Всеволод, ты меня вообще слушал? Я говорю – он умирает! А ты – “два дня”!

– Слушал, – спокойно кивнул я. – Но я дал ему обещание. Кроме того, его показания нужны на суде. Без живого Северского, способного говорить и соображать, мы с Озёровым ни за что не справимся. Мёртвый свидетель мне не поможет. Так что выбора у нас нет. Хоть наизнанку вывернемся, но его восстановим.

– Всеволод, я всё прекрасно понимаю, но я – целительница, а не некромантка! – Лиза устало приземлилась на ближайший стул. – Его и в самом деле проще будет из мёртвых воскресить, чем лечить сейчас.