Оставляю чемодан в прихожей и с одним рюкзаком выхожу из квартиры. Спускаюсь по лестнице, чувствуя странную смесь облегчения и тревоги. Первая встреча с братом прошла не так ужасно, как я боялась. По крайней мере, мы не кричали друг на друга. И Дашенька… Она такая хорошая смышленая девочка. Мне хочется узнать ее лучше, хотя до этого я никогда особо не ладила с маленькими детьми. Но Даша особенная девочка, она моя племянница.

Недалеко от дома замечаю яркую вывеску продуктового магазина – нового, с сияющими витринами, которого здесь не было раньше. Захожу внутрь, и холодный воздух кондиционеров обволакивает меня, пока я механически двигаюсь между рядами к детскому отделу.

Разноцветные баночки пюре выстроились перед глазами пестрым парадом. Я беру одну, вертя в руках, пытаясь сосредоточиться на таком простом выборе, но мысли разбегаются. Яблоко – не слишком ли кисло? Тыква – достаточно ли питательно? Нужно взять что-то мясное, обязательно. Какое пюре понравится маме?

Стою, теряясь в догадках, но вдруг время вокруг меня останавливается. Происходит то, чего я боялась больше всего на свете. То, от чего сбежала много лет назад, надеясь вырвать с корнем из памяти, как самый мучительный кошмар.

– Аня?

Этот голос… Боже мой. Низкий, с легкой хрипотцой, с той особенной интонацией, когда он произносит мое имя. Оказалось, что я узнаю его из миллиона других голосов. Тот самый, который слышала вчера во сне и от которого сейчас в реальности подкашиваются ноги и внутри все обрывается.

Застываю, словно пораженная громом, не в силах поднять глаза. Баночка с тыквенным пюре дрожит в моих пальцах, рискуя выскользнуть и разбиться вдребезги, как и мое сердце когда-то. Сейчас же оно колотится с такой бешеной скоростью, будто я только что закончила бежать двухсотметровку и показала новый мировой рекорд. Во рту мгновенно пересыхает, а пульс в висках стучит так громко, что заглушает ритмичную музыку, играющую в магазине.

Знаю, кто стоит передо мной. Знаю с абсолютной, кристальной, убийственной уверенностью. И сейчас, когда прошлое настигло меня в этом безликом супермаркете среди детского питания, мне становится не просто не по себе – меня накрывает такой волной паники, что хочется раствориться в воздухе, исчезнуть, снова сбежать на другой конец страны. Но я не могу даже пошевелиться…

Глава 4. Анна Богданова

Неуместная пауза затягивается. Понимаю, что пора уже посмотреть страху в глаза. В самом прямом смысле этого слова. Я резко поднимаю взгляд и ожидаемо вижу перед собой Руслана Раевского. Повзрослевший, возмужавший, но все так же безошибочно узнаваемый. Его непослушные волосы, по которым он проводил пальцами, когда нервничал, теперь аккуратно зачесаны назад. Щетина, которой раньше не было, отныне покрывает его подбородок и щеки, делая лицо более мужественным. Между бровями залегла глубокая морщинка, словно высеченная скульптором, делающая взгляд пронзительнее, суровее. Но глаза… Боже, эти глаза все те же – карие, с янтарными крапинками. Глаза, в которых я когда-то тонула, не желая выплывать и спасаться.

В его взгляде читается целый океан эмоций – изумление, неверие и что-то еще… Горечь? Сожаление? Тоска? Нет, нет, нет! Я не хочу ничего знать. Не хочу расшифровывать то, что больше не имеет для меня значения.

Чувствую, как краска отливает от лица, а руки предательски дрожат, выдавая бурю, бушующую внутри. Баночка с тыквенным пюре едва не выскальзывает из пальцев, и я неуклюже ставлю ее обратно на полку, чтобы не устроить здесь погром.

Нас с Русланом разделяет стеллаж с детским питанием. Моя крепость, мой щит, моя граница между прошлым и настоящим. Мой шанс на спасение. Понимаю, что мне нужно уйти. Прямо сейчас. Немедленно.

Ноги двигаются сами собой, унося меня прочь от этого невыносимого столкновения с прошлым. Я не бегу – я практически лечу к выходу, словно на моих ногах не потертые кроссовки известного спортивного бренда, а крылатые сандалии Гермеса. Позади слышится его голос, который буквально проникает под кожу тысячами тонких иголок:

– Аня! Постой!

Но я не останавливаюсь. Не могу. Не хочу. Пять долгих лет я собирала свою жизнь заново, по кирпичику, как сложную фигурку лего из сотен мелких деталей, и одна-единственная встреча с Русланом грозит обрушить все до основания. Как бы я ни храбрилась, должна признать, что оказалась не готова. И сейчас позорно и малодушно спасаюсь бегством.

Автоматические двери супермаркета мучительно медленно разъезжаются передо мной, и наконец я вылетаю на улицу. Прохладный вечерний воздух бьет в лицо, но я ни на мгновение не замедляю шаг. Впереди вижу автобус, подъезжающий к остановке, и бросаюсь к нему, не разбирая номера и не думая о маршруте. Лишь бы уехать прочь, скрыться, исчезнуть.