Тоже до икоты.

Икота, она вообще выражает исключительно радость и верноподданическое желание родине служить.

– И они, значит, вот это вот всё? – я обвёл руками двор.

– Не все. Выяснилось, что в первый же день, когда было только известно, что кладбище поднимается, многие отбыли из города, – Орлов хлебал чаёк и блаженно щурился. – Дела родовые, волнения в угодьях. Кого-то здоровье подвело. Глава Гильдии вовсе заявил, что страхи преувеличены и никаких эпидемий не будет, а если и будут, то исключительно вызванные грязью и крысами, и нежеланием людей заботиться о своём здоровье.

Глаз уловил движение, и я обернулся, чтобы увидеть, как спешно ныряет под столы чумазый ребенок. Закутанные в тряпьё и тощий, он двигался рывками, то и дело замирая, чтобы не быть замеченным.

– Вот такие и потянулись, – Демидов кивнул на него – или неё, потому как определить пол было затруднительно.

– В общем, Государь, когда доложили, кто там отбыл, то и постановил, что раз так, то здоровье и дела родовые – это важно, а потому не стоит отвлекаться от них службой. И отправил в отставку, – продолжил Никита, следя за ребенком. Тот крутил головой, озираясь, а потом забрался под стол глубже.

– Четырёх министров и семерых думских, – Яр поддержал рассказ. – И ещё помельче которых. А нам дворянство дали.

– Поздравляю.

– Да… отец говорит, что хорошо, но теперь многие ополчатся.

– А так бы не ополчились?

– Это да… и не только нам.

– Ещё Юхашевым, – Орлов цыкнул на пацанёнка – а я всё-таки решил, что под столом мальчишка – когда тот попытался стащить со стола сложенные бинты. – От же… глаз да глаз нужен. Так и норовят стянуть. Даже если им не надо, то всё одно.

– Надо. Когда такая бедность, то любая тряпка за благо. А кроме Юхашевых – Абрикосовы, Натубины и ещё семеро купцов первой гильдии получили титулы, с правом наследования. За заслуги перед отечеством.

– И чем заслужили?

– Абрикосовы склады освободили, там тоже госпиталь теперь, берут всех, кто приходит, лечат… ну, целителей не хватает. Хотя Абрикосовы сказали, что заплатят всем. И платят.

Мальчишка, отбежавши, не ушёл совсем, но повернулся чуть дальше и упрямо направился к другому столу.

– А ну-ка кыш! – крикнул Демидов, но окрик не произвёл особого впечатления. Впрочем, перед столом вырос очередной гвардеец, и уже близость человека крупного и опасного заставила мальчишку отступить. – Юхашевы поставили с мануфактур полотно для бинтов, и корпию, и раздачу хлеба организовали. Натубины… там Авдотья Семеновна заправляет. Суровая весьма дама, из старых купцов. Так-то, говорят, скупости изрядной, но сейчас и сама вышла, и всех своих девиц, а у них, почитай, одни девки в роду, вывела к церквям, к богадельням, чтоб в порядок привести. Поставила телеги, где раздаёт хлеб. Но сперва надо пройти осмотр.

Перемены.

И вот ощущение такое… странное донельзя. Я ведь и вправду случайно оказался на том кладбище и в тот день, и к тому, что происходит сейчас имею очень косвенное отношение.

Но ведь имею.

И этот вот крестный ход, который случился, кажется перевранным эхом другого, состоявшегося в моём мире больше сотни лет тому, но завершившегося большой кровью. А здесь вот иначе вышло.

И не шанс ли это для мира?

Для всех нас?

Или просто я ищу параллели там, где их нет?

– Ну а там-то и остальные потянулись. Кто чего может. Купечество, которое поменьше, объединилось, сборы учиняют, помощи. Собирают вещи для бедных. Списки составляют, кому да что, общие точки открывают. Дворянство тоже решило не отставать. В Думе, конечно, возмущение изрядное, потому что вроде бы как слух пошёл, что Государь воспользуется случаем, чтобы поменять состав. И не будет смотреть на то, что остальные думают, но воспользуется правом крови. И многие теперь его поддержат.

И перемены не только в госпиталях.

Они глубже.

К добру ли только?

– И правильно сделает, – Никита пригладил взъерошенные волосы. – Отец говорит, что он давно ждал подходящего момента. Дума… она не то, чтобы мешала, но там сейчас настроения были такие, которые за старину, за порядок, за усиление власти. Оно и где-то и неплохо, но…

Не сейчас.

Понимаю.

– Вот… и многие, кто уехал, они из тех, кто за старый режим.

А потому предлог для отставки отличнейший. Вот прямо даже лучше не придумать. Грешно не воспользоваться.

– Во-о-от… а у нас тут тоже вышло. Сперва, конечно, дома сидели. Кто б нас выпустил, – Яр говорил неспешно. – А Елизар как-то встал и заявил, что хочет помогать, что он, пусть и не так много умеет, но может силой делиться со старшими. И попросил отвезти его сюда. Мол, он тут работал, его знают. И Серега следом.

– И вы?