Ногу я старался протирать очень аккуратно, но засмотревшись на мечущихся рыбок, случайно провёл мокрой рукой по самой царапине. Засохшая кровь легко стёрлась, но под ней почему-то никаких ран не оказалось. Я что, плохо запомнил, где она была? Легонько потыкал пальцем – боли нигде не чувствовалось. Тогда я решительно стёр остатки крови и обнаружил то, к чему уже был внутренне готов: чистую кожу, на которой ещё можно было разглядеть почти незаметную белую полоску шрама. «Это сколько же времени я шёл?» – в полном недоумении подумал я. Вряд ли настолько долго – солнце точно так же висело прямо над головой, совершенно не сдвинувшись с места. А можно ведь ещё вспомнить, что я как-то слишком уж быстро приспособился идти по дикому лесу босиком – не верится, что это нормально для городского жителя. Что-то не замечал я раньше за собой таких способностей к регенерации… или может быть, это просто место такое, курортное?

Может быть, я ещё долго разглядывал бы почти исчезнувший шрам, но внезапно почувствовал спиной чей-то взгляд и резко развернулся. Саженях в десяти[3] от меня стояла большая кошка – очень похожая на рысь, но размером заметно побольше. Скорее, ближе к леопарду. Киса стояла неподвижно, разглядывая меня жёлтыми глазами – выглядело это так, будто она пришла по кровавому следу, но в конце пути обнаружила не совсем то, что ожидала найти. Впрочем, я её спокойствием не обманывался – если она почувствует мой страх, то нападёт мгновенно.

[3 – Сажень – 2,1м (48 вершков).]

Здесь я вспомнил, что в руке у меня до сих пор пистолет – а собственно, куда бы я мог его деть? – и медленно начал его поднимать. Не думаю, правда, что он мне сможет как-то помочь. В голову стрелять бесполезно – пуля этой пукалки практически наверняка не пробьёт череп. Пуля в грудь киску, скорее всего, тоже только разозлит и никак не помешает разделать меня на части. Надёжнее всего было бы попасть в сустав, тогда я легко смог бы убежать. Вот только попробуй в него попади, а учитывая, что патрон у меня один-единственный…

Напряжённую ситуацию разрешила сама кошка. Она предупреждающе зарычала, не спуская с меня глаз, попятилась, а затем, по-прежнему глядя на меня, повернулась и одним прыжком исчезла в зарослях.

Я с недоумением посмотрел на пистолет в руке – она что, тоже пистолета испугалась, как тот куст? Ну да, в тех местах, где бывают люди с ружьями, звери действительно боятся ружья. Но с чего бы им бояться пистолета? Я как-то слабо представляю себе охоту с пистолетом, да и на кого с ним можно охотиться?

«Да бред какой-то!» – сказал я вслух. Лес промолчал.

По крайней мере, люди где-то здесь всё-таки есть. Киса с людьми явно знакома, и понимает, что ничего хорошего от людей ждать не приходится. И главный вопрос здесь: а мне-то чего стоит ждать от местных?

* * *

Идти вдоль ручья было легче, чем по лесу. Не в том смысле, что дорога была менее сложной, просто в путешествии появился хоть какой-то смысл. Всё-таки проще идти, понимая, что вода обязательно куда-нибудь выведет, и куда-то ты рано или поздно дойдёшь. Ведь даже я, совсем неопытный таёжник, знаю, что если идти по лесу без ориентиров, то будешь просто бесконечно бродить по кругу. А с ориентирами в этом лесу было совсем туго – все эти приметы насчёт мхов и муравейников здесь совершенно не работали. Определить стороны света по солнцу тоже не получалось – оно как висело, так и продолжало висеть в зените и никуда заходить не собиралось.

По пути в ручей впали ещё несколько маленьких ручейков, и его уже можно было, наверное, назвать маленькой речкой. И вот там, где он сливался с ещё одной такой же речкой, справа наметилась небольшая полянка, а с неё доносились голоса. Точнее сказать, один голос, мужской – слов было не разобрать, но интонации казались какими-то неприятными. Я тихонько, стараясь не наступать на сухие ветки, подобрался поближе и осторожно выглянул из-за раскидистого куста. То, что я увидел и услышал, мне категорически не понравилось.

В центре маленькой полянки сидела девушка – точнее, стояла на коленях, – и по лицу её текли слёзы. Выглядело это немного странно, потому что девушка была одета во что-то, очень похожее на кожаную броню, и в целом выглядела если и не как валькирия, то довольно близко к этому. Рядом с ней лежало копьё довольно устрашающего вида, но было совершенно непохоже, что она собирается им воспользоваться – хотя, судя по ситуации, это было бы очень правильным решением.

Перед ней, вальяжно уперев руки в бока, стоял довольно тщедушного вида мужчина, одетый, как обычный крестьянин, в простые, явно домотканые, рубаху и штаны. Никакого оружия у него не было, если не считать ножа на простом кожаном поясе. Тем не менее по его тону можно было подумать, что дело как раз обстоит наоборот, и это он в броне и с оружием куражится над простой крестьянкой.