— Ты ухаживаешь за ней, а не допрашиваешь. Это плюс и минус. Тебе придется отдать ей свою правду, чтобы получить ее. Позволь ей узнать тебя, Грэй, или, да будет мне известно, ты потеряешь ее так, что потом не сможешь оправиться, — сказала Джульетта, сжимая челюсти от досады.

Иногда было легко забыть, что, будучи женщиной, она понимает, как работает мозг Уиллоу. На протяжении многих веков я считал ее своим другом. Мы видели друг друга, и я видел, с какой безжалостностью она выживает в мире, где доминируют мужчины, и забыл, что она совсем не такая, как я.

— Ладно, — проворчал я, недовольный таким поворотом событий.

Я обошел ее и направился к закрытой двери в свою спальню. Медленно открыв ее, я увидел Уиллоу, свернувшуюся калачиком в центре кровати. Она не потрудилась ни переодеться, ни забраться под одеяло, и если то, что сказала Джульетта, было правдой, я подозревал, что это было вызвано эмоциональной усталостью от прошедшего дня.

Джонатан растянулся в изножье кровати и, повернувшись, ткнулся щекой в покрывало, после чего перевернулся на спину. Он зашипел, когда я без лишних слов подхватил его на руки, отнес к дивану и опустил на подушку. Его фиалковые глаза уставились на меня и раздраженно сузились, когда я ткнул пальцем ему в лицо.

— Спальня для тебя закрыта, — предупредил я, наблюдая за тем, как он склоняет голову набок.

Возможно, он не мог говорить, но я точно знал, что означает это движение.

Неужели?

— Ты можешь сколько угодно притворяться кошкой, но мы-то с тобой знаем, что ей достаточно щелкнуть пальцем, и ты — человек с членом. Держись подальше от моей жены, — сказал я, не обращая внимания на недоверчивый смех Джульетты, которая уселась на диван и похлопала по коленям, чтобы Джонатан прижался к ней.

Я оставил их наедине, направился в спальню и закрыл за собой дверь. Сняв с себя одежду под спокойное ровное дыхание Уиллоу, я поднял ее с кровати, чтобы откинуть покрывало и укрыть, а затем забрался рядом с ней.

Мои трусы-боксеры терлись о ее джинсы, когда я прижался к ее спине, обхватив ее за талию и наслаждаясь ее теплом.

Она счастливо вздохнула, пробормотав сонное

— Грэй.

— Засыпай, Ведьмочка, — сказал я, игнорируя желание использовать моменты, когда она была мягкой и податливой, полусонной и желающей, для собственного удовольствия.

В следующий раз, когда я войду в нее, она сама будет умолять меня об этом.

13

УИЛЛОУ

Я проснулась от тепла Грэя, окутавшего меня, и почувствовала, что мне слишком жарко в одежде, которую я так и не сменила. В том, что он не раздел меня, пока я спала, было что-то успокаивающее, но это заставляло меня задуматься о том, что изменилось. Раньше он не стеснялся делать это, не признавая границ, которые должны были существовать.

Накануне вечером я выплакалась до потери сознания, выплеснув всю свою ярость. Горячие, злые слезы сделали свое дело, уменьшив мою ярость, пока я не почувствовала, что могу сделать все необходимое, чтобы выжить в этом месте и в этих странных, сложных отношениях. Грэй мог быть моим мужем, но это не означало, что что-то меньшее, чем абсолютная ненависть, могло побудить меня к дальнейшим действиям.

Он просто не должен был этого знать, ведь мой единственный шанс победить его заключался в том, чтобы использовать его слабость против него самого. Он был слишком силен сам по себе, но если бы я была той, которая делала его уязвимым?

Тогда я буду манипулировать им так же, как он мной, пока не увидит, что клинок приближается.

Я встала с кровати, осторожно, чтобы не потревожить его, и направилась в ванную. Я знала, что мне нужно сделать. Я знала, что языком любви Грэя являются физические прикосновения, и ничто не могло так манипулировать им, как доступ ко мне. Мне казалось, что это предательство по отношению к самой себе, что я не смогу пережить соблазн.

Я была бы вынуждена признать, какое удовольствие я нахожу в его теле, и должна была бы найти способ сохранить это удовольствие отдельно от моего сердца. Он мог бы получить мое тело, как и другие мужчины, когда его не станет, как бы больно мне ни было думать об этом.

Но мое сердце больше никому и никогда не достанется. Он позаботился об этом.

Я стояла перед зеркалом, умывала лицо и чистила зубы, прежде чем снять с себя одежду, в которой легла в постель. Мои руки ухватились за край туалетного столика, крепко сжимая его, и я бросила взгляд на дверь.

Я уже бывала здесь раньше. Я знала, что делаю, когда позволила Грэю впервые прикоснуться к себе или когда позволила ему лишить меня девственности, хотя это было совсем другое. Каждый раз до этого я обманывала себя, думая, что действую из жажды мести и необходимости получить ответы. На самом же деле я просто реагировала на него.